Русская версия
   20.11.2018
2014
2014 быстрый поиск  
  






ИНФОВОЙНЫ. НОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ
Кирилл Бенедиктов

ХОЧЕШЬ МИРА – ГОТОВЬСЯ К ИНФОРМАЦИОННОЙ ВОЙНЕ

Вавгусте 2008 года хорошо подготовленная американскими и израильскими инструкторами армия Грузии вторглась на территорию Южной Осетии. Чтобы предотвратить массовые убийства мирного населения дружественной республики, Россия провела короткую (занявшую всего пять дней) и эффективную операцию по принуждению к миру, закончившуюся полным поражением Грузии и освобождением Южной Осетии от многолетней угрозы со стороны Тбилиси.

Однако в то время, когда российская 58-я армия блестяще выполняла поставленные перед ней задачи и освобождала Цхинвал, шли и другие, не менее жаркие сражения – на полях информационных, и ситуация там складывалась совсем не так благополучно.

Массированная и скоординированная атака западных СМИ вопреки очевидным фактам сделала Россию в глазах всего мира главным виновником кавказской драмы. Сотни миллионов потребителей информации, поступающей по главным новостным каналам Запада, были убеждены в том, что это известные своей агрессивностью русские первыми напали на миролюбивых грузин.

На экранах и мониторах демонстрировались кадры разрушения Цхинвала (по городу работали грузинские «ГРАДы»), а комментаторы разъясняли, что русская армия, вторгшаяся на территорию Грузии, уничтожает мирное население. Не столь важно, что большинство зрителей с трудом представляли себе, где вообще находится эта Грузия (известна анекдотическая история с американским блогером, вопрошавшим: «Что чертовы русские забыли в моей Джорджии?»). Даже те, кто не мог найти Тбилиси на глобусе, твердо знали: в Грузии – демократия, а значит, там живут хорошие парни. В России – авторитарный режим, значит, там живут парни плохие. Неужели же непонятно, кто на кого напал?

В конце концов расследование, проведенное спустя несколько месяцев авторитетной комиссией ЕС, подтвердило правоту российской стороны, и тем не менее информационную войну в августе 2008 года Москва проиграла. Причин тому было несколько: во-первых, российские средства массовой информации оказались попросту не готовы к такому «выяснению отношений», кампания по дискредитации действий России, развернутая в западных СМИ, застала их врасплох, во-вторых, силы были слишком уж неравны (единственный англоязычный российский информационный канал RT International противостоял сплоченной армии медиахолдингов всего западного мира), в-третьих, до августа 2008 года информационным войнам у нас вообще не придавалось сколько-нибудь серьезного значения.
Операция по возвращению Крыма, блестяще проведенная весной 2014 года, показала, что за шесть лет в этом направлении был достигнут значительный прогресс. Информационный «спецназ» России успешно отбивался от атак противника, который так и не сумел выступить единым фронтом (свою роль сыграло и возросшее мастерство отечественных журналистов, и крайне успешное использование «мягкой силы» в Крыму, и раскол в европейских элитах, сделавший возможным появление мнений, отличных от условной «линии партии»). Нельзя не отметить и вклад «неофициальных СМИ» – блогеров и пользователей социальных сетей, чья активность в дни крымских событий была крайне велика и частично влияла на настроения в западной блогосфере. Можно с уверенностью утверждать, что Россия на этот раз если и не выиграла информационную войну, то по крайней мере не проиграла. 

Очевидно, однако, что это далеко не последняя информационная война, которую предстоит вести нашей стране. По мере усложнения информационных технологий, изобретения все новых инструментов воздействия на человеческое сознание эти войны будут становиться все более изощренными, а стало быть, побеждать в них будет все сложнее. Не исключено, что реальные победы на поле боя, одержанные с помощью авиации и артиллерии, уступят место триумфам в виртуальном, цифровом пространстве. 

Недавно стало известно, что по инициативе Министерства обороны России были сформированы специальные войска информационных операций. Их главной задачей станет защита российских военных систем управления и связи от кибертерроризма, а также обеспечение безопасности проходящей по ним информации от вероятного противника. В состав войск информационных операций войдут подразделения, укомплектованные математиками, криптографами, программистами, инженерами, связистами, военными специалистами по радиоэлектронной борьбе, переводчиками и другими профессионалами. Вполне вероятно, что в войнах будущего именно такие подразделения и будут находиться на острие главного удара.

К этим цифровым войнам будущего следует быть готовыми. Если, конечно, мы признаем справедливость старой римской мудрости: si vis pacem, para bellum («хочешь мира – готовься к войне»).

ТЕХНОЛОГИИ ВЛИЯНИЯ

«Спираль насилия начинается со спирали нарушенной коммуникации, что – через спираль взаимного неконтролируемого недоверия – и ведет к краху коммуникации».
Юрген Хабермас

В основе всех технологий влияния на человеческий разум лежат одни и те же базовые принципы, не меняющиеся с самых древних времен. Не меняются они по той простой причине, что за десять тысяч лет существования человеческой цивилизации природа Homo sapiens тоже оставалась неизменной. Современный обитатель высокотехнологичного мегаполиса, в сущности, мало чем отличается от жителя глинобитной хижины в древнем Шумере: и тот и другой представляют собой социальное животное, в высшей степени зависимое от информации. Поведенческие реакции строителей пирамиды Хеопса и рабочих, возводящих небоскребы Нью-Йорка, описываются одними и теми же законами социальной психологии. Наука эта старая и почтенная, и изобрести в ней что-нибудь новенькое так же сложно (то есть невозможно), как и открыть новый закон в рамках ньютоновской физики.

Поэтому стратеги и тактики информационных войн будущего будут иметь дело с теми же принципами, с которыми приходилось считаться их предшественникам во времена Второй мировой войны и ранее; воздействие в любом случае будет направлено на такие базовые эмоции, как страх, инстинкт самосохранения, размножения и т. д. Однако инструменты и методы такого воздействия постоянно совершенствуются, достигая все большей эффективности и точности.

События последних месяцев на Украине, помимо всего прочего, открыли широкое окно возможностей для изучения феномена воздействия комплекса старых и новых технологий влияния на массовое сознание. Были пущены в ход все средства коммуникации – как использовавшиеся в информационных войнах ранее (телевидение, радио, печатные СМИ), так и новые (интернет-СМИ, блоги, социальные сети). Таким образом, была охвачена максимально широкая аудитория – от потребителей ТВ-контента (как правило, лиц среднего и старшего возраста с некритическим восприятием поступающей информации) до «продвинутой» и скептически настроенной молодежи, не доверяющей «ящику для дураков», но оказавшейся уязвимой для «объективной» информации, распространяемой по интернет-каналам.

Результатом кампании, проводившейся украинскими и западными СМИ под руководством специалистов по социально-психологическому воздействию, стало быстрое и драматическое изменение массового сознания значительной части граждан Украины, выглядящее со стороны как «зомбификация». Элементами этого процесса стали формирование устойчивого образа врага в лице России и русских, демонизация личности президента РФ, поддержание атмосферы страха перед российским военным вторжением и т. д. Сейчас уже мало кого удивляет реакция живущих в Украине друзей и родственников, отказывающихся поддерживать отношения с гражданами России, «чьи танки идут на Киев». Рациональные аргументы в таких случаях не действуют – бесполезно убеждать собеседника, что никаких «русских танков» на территории Украины нет, он все равно в это не поверит. Все дело в том, что «зомбификация» представляет собой целый комплекс методов психологического воздействия, среди которых убеждающее воздействие занимает едва ли не последнее место.

Основной упор при обработке массовой аудитории в ходе информационной войны делается на внушение, подражание и психическое заражение. Использование этих инструментов позволяет относить «зомбификацию» как процесс к разновидности бактериологической войны, а как результат – к разновидности психических эпидемий.

Психическое заражение представляет собой процесс передачи эмоционального состояния от одной личности к другой на психофизиологическом уровне контакта. Важную роль при этом играет подверженность человека определенным психическим состояниям, поскольку ярко выраженные формы проявления эмоций, чувств и страстей являются мощным катализатором передачи психического настроя от коммуникатора реципиенту. Известный всем безобидный пример подобного психического заражения – смех, которому следуют почти все участники референтных групп вне зависимости от индивидуальной реакции. Отдельному зрителю в цирке может быть безразличны или даже неприятны те или иные клоунские репризы, но если сидящие рядом с ним зрители над клоунами смеются, то с почти стопроцентной вероятностью засмеется и он.

Эмоциональные состояния индуцируются от человека к человеку по принципу циркулярной реакции. С каждым новым индуцированным «вирус эмоции» набирает силу, причем в геометрической прогрессии. Поскольку отдельный индивидуум не в состоянии физически выдержать такого эмоционального накала, это напряжение равномерно распространяется на других членов «зараженной» группы – что и создает эффект массовой истерии, или психической эпидемии.

Особенности психического заражения были известны человечеству с древних времен и широко использовались тогдашними специалистами по информационно-психологическому воздействию (жрецами, священнослужителями и т. п.). Массовые психозы во времена Средневековья, например, в ряде случаев представляли собой спланированные и искусно осуществленные манипуляции сознанием, направленные на достижение тех или иных прагматических целей. Хотя современные методы воздействия на психику индивидуумов и коллективное сознание групп гораздо более изощренны, эффективность их влияния на современного человека меньше. Это объясняется в первую очередь более высоким уровнем образованности наших современников, более широким кругозором и привычкой подвергать все сомнению, которой мы обязаны философии позитивизма. Независимость мышления, таким образом, является серьезным препятствием на пути манипуляторов, использующих технологии психического заражения, – своего рода «иммунной системой», предохраняющей сознание от проникновения болезнетворных агентов.

Главной задачей стратегов и тактиков информационных войн является разработка механизмов, позволяющих преодолевать защиту этой «иммунной системы». Информационные войны будущего до некоторой степени будут напоминать бактериологические – где тоже будет иметь место разработка своего рода штаммов патогенных вирусов, антидотов и средств защиты для солдат своей армии.

Прежде чем будет произведено заражение целевой аудитории, следует ослабить ее иммунную защиту (то есть снизить порог критического восприятия реальности). Поскольку психическое заражение усиливается, если реципиенты находятся в состоянии аттракции (в социальной психологии это тип межличностных отношений, характеризующийся симпатией), то для усиления эффекта следует создать соответствующую среду, в которой заражение будет происходить намного быстрее (подобно тому как вирус гриппа молниеносно распространяется в условиях перенаселенного мегаполиса). В случае с психической эпидемией на Украине этому этапу соответствовала организация майдана и большой социальной страты (слоя) людей, симпатизировавших его активистам.

Общая идея, связывавшая стоявших на майдане людей и сочувствовавших им обывателей, – борьба с коррумпированной властью, за социальную справедливость и европейские ценности – была настолько привлекательна, что значительная часть украинского общества перешла в состояние аттракции. Когда же противостояние майдана и власти достигло апогея и в Киеве прозвучали первые выстрелы, психологическая иммунная защита общества оказалась настолько низкой, что инфицирование подготовленными заранее штаммами «информационных вирусов» прошло почти незамеченным. В результате даже широко образованные и склонные к критическому восприятию действительности украинские интеллектуалы оказались беззащитны перед психическим заражением, они упорно отказывались видеть проявления воинствующего национализма в лозунгах майдана «Кто не скачет – тот москаль!» и «Москаляку – на гиляку!». Отсюда оставался один шаг до психологической эпидемии и галлюцинаций в виде российских танков, штурмующих северные окраины Киева.

Знаменитый немецкий философ Юрген Хабермас справедливо указывал, что «спирали насилия» в современном обществе всегда предшествует «спираль нарушенной коммуникации». Именно на разрушение традиционных каналов коммуникации и будет в дальнейшем направлен главный удар информационных войн. В мире, пораженном психической эпидемией, многообразие каналов коммуникации является нежелательным и даже болезненным фактором: инфицированное сознание не воспринимает многомерную картину мира и сопротивляется попыткам предложить ему альтернативную картину действительности.

Информационная война всегда ведется на два фронта, причем внутренний (население собственной страны) почти всегда является приоритетным. Для того чтобы воздействие на главного адресата технологий влияния было как можно более эффективным, каналы коммуникации должны быть максимально унифицированными, а трактовка информации – максимально единообразной.

Вопреки распространенному заблуждению, абсолютно достоверной информации в природе не существует. Любые данные, проходя через фильтры восприятия, неизбежно искажаются. Таких фильтров существует множество: физиологический, когнитивный, ценностный, вербальный. Полицейским хорошо известно, что в зависимости от своих физических особенностей несколько очевидцев могут воспринимать и описывать одно и то же событие совершенно по-разному (прекрасной иллюстрацией этому служит юмористический рассказ Карела Чапека «Поэт» – о том, как с помощью поэтических ассоциаций был найден виновник автомобильной аварии). Классический пример: события в августе 1991 года. Путч ГКЧП, оборона Белого дома, освобождение Горбачева из-под ареста в Форосе – свидетелями и участниками происходившего были сотни и даже тысячи людей. При этом существует несколько взаимоисключающих версий, каждая из которых претендует на объяснение «как все было на самом деле».

Понятно, что в информационных войнах основное внимание уделяется не столько содержанию того или иного события, сколько его трактовке. Так вот, чем более узкими и контролируемыми являются каналы коммуникации, тем легче навязывать целевой аудитории картину мира, выгодную операторам информационных войн.

ВИРУСЫ ИНФОРМАЦИОННОГО МИРА

Только в одном мне повезло больше: радио в ту пору еще не изобрели. Полагаю, некие благие задатки в радио есть, но на самом-то деле оно по большей части превратилось в оружие для глупца, дикаря и злодея, дабы с его помощью угнетать меньшинство и уничтожать мысль.
Джон Рональд Руэл Толкиен

В последние годы западные журналисты все чаще отмечают тревожную тенденцию: традиционные печатные СМИ, если не умирают, то «серьезно болеют». Солидные газеты закрываются, а остальные крадут информацию друг у друга. Освещение событий мгновенно появляется в Интернете – там все доступно и бесплатно, но чаще всего не проверено и лишено серьезной экспертизы. 

Телевизионная картинка пока что удерживает первенство в соревновании по влиянию на умы, однако медленно, но верно уступает позиции аналогичной картинке на экране мониторов. Сетевые средства коммуникации – блогосфера, социальные сети, новостные сайты и т. п. – безусловно, будут играть главную роль в информационных войнах будущего. Например, те же события на Украине уже сейчас гораздо рациональнее анализировать, читая блоги, которые ведут люди, проживающие или работающие в этом регионе. Хотя блогеры не менее (а иногда и более) идеологизированы, чем газеты и телевидение, информация, которую они предоставляют своим читателям, как правило, более оперативна, а иногда просто эксклюзивна.

Блогосфера как явление возникла в 1999 году в связи с появлением «Живого журнала», или ЖЖ (LiveJournal), – сервиса личных онлайн-дневников (блогов) с возможностью комментировать записи других членов ЖЖ, добавлять друзей, организовывать сообщества по интересам и т. д. В настоящее время блогосфера охватывает более 35 миллионов человек, представляя собой новое информационное пространство, оперативно реагирующее на изменения политической и экономической ситуации, отличающееся большей степенью независимости по сравнению с государственными и частными медиахолдингами и гораздо сложнее контролируемое.

Расширение блогосферы ознаменовало собой конец эпохи монопольного контроля официальных СМИ над информационной повесткой дня. Одним из последствий этого стало возникновение феномена гражданской журналистики, когда у каждого блогера появилась возможность выступить в качестве журналиста, редактора, промоутера, рекламного агента и владельца собственного неофициального СМИ.

Естественно, что блогосфера становится одним из наиболее ожесточенных фронтов информационной войны: на авторитетных блогеров постоянно нападают разрозненные или организованные отряды «противника», в том числе и так называемые «боты» – специальные программы, запускаемые в тот или иной сетевой проект или сервис и имитирующие деятельность живых участников. Атака таких ботов может блокировать опасный влиятельный ресурс, понизить степень общественного интереса к атакованному журналу, отвлечь внимание аудитории от действительно важной информации.

Таким образом, перенос «боевых действий» на сетевые площадки приводит (и будет неизбежно приводить в будущем) к некоторым важным изменениям в практике информационных войн.

1. Блоги, ведущиеся отдельными пользователями «Живого журнала» и аналогичных сервисов, превратятся в своего рода неофициальные СМИ со сравнимой аудиторией. При этом возрастающее интерактивное участие читателей в распространении и обсуждении информации, публикуемой в таких неофициальных СМИ, значительно повысит уровень заинтересованности и доверия к тем или иным блогам.

2. Количество вбросов тенденциозной, искаженной или просто не соответствующей действительности информации в блогосферу будет расти по мере усиления влияния неофициальных СМИ. При этом будут разрабатываться все более сложные инструменты верификации и идентификации источников информации. Примером может служить получившая широкую известность история с распространявшимися на различных российских и украинских ресурсах постами «крымчанки, дочери офицера», утверждавшей, что в Крыму все «не так однозначно», как это пытается изобразить российская пропаганда. Расследование, проведенное пользователями ЖЖ, показало, что IP-адрес «крымчанки» локализуется на территории одной из военных баз США.

3. Массовое использование «ботов», то есть компьютерных программ, имитирующих человеческие личности, с высокой степенью вероятности вызовет усложнение и дальнейшее развитие защитных механизмов, используемых для их блокировки. В настоящий момент для этой цели применяются различные средства авторизации и проверки на «человечность» – например, так называемая «капча», русифицированное сокращение английского CAPTCHA – Completely Auto-
mated Public Turing test to tell Computers and Humans Apart («Полностью автоматизированный публичный тест Тьюринга для различения компьютеров и людей»). Но в будущем, возможно, нас ждут настоящие войны противостоящих друг другу компьютерных программ, часть из которых будет написана специально для защиты того или иного блога.

4. В некоторой отдаленной перспективе человеческое участие в сетевых информационных войнах может испытать значительную конкуренцию со стороны полностью автоматизированных систем, «отстаивающих» различные точки зрения в соответствии с прописанным в них исходным кодом. Иными словами, в будущем сложно будет отличить реального участника дискуссии в блогосфере от специализированной компьютерной программы.

Если блогосфера является успешным конкурентом официальных СМИ и площадкой для общественных дискуссий, то различные социальные сети (Facebook, Twitter, ВКонтакте и т. д.) в большей степени служат коммуникационной средой, облегчающей образование находящихся в состоянии аттракции групп. В силу этого они являются идеальной средой для распространения информационных вирусов, или мемов.

Термин «мем» (от англ. meme) ввел в широкий обиход биолог и философ Ричард Докинз в своей книге «Эгоистичный ген». Согласно Докинзу, мемы являются аналогами генов в биологии, только гены переносят биологическую информацию, а мемы – культурную.

Мемом, таким образом, может считаться любая идея, символ или даже образ действия, осознанно или неосознанно передаваемый от человека к человеку.

В теории информационных войн мем – это всегда кратко выраженная идея, модная в настоящее время. Такие идеи могут разрабатываться искусственно и запускаться в информационное поле, выполняя функции активных агентов (вирусов). Особенно преуспели в разработке мемов американцы. Объясняется это, во-первых, тем, что у истоков современных технологий воздействия на массовое сознание стоял великий американский пиарщик австрийского происхождения, его иногда называют «отцом PR», – Эдвард Бернейс (племянник Зигмунда Фрейда), чьи идеи во многом определили принципы науки о массовом убеждении, основанном не на разуме, а на манипуляции подсознательными чувствами и импульсами. Во-вторых, американское мышление устроено так экономно, что о практически любом феномене, который в конкретное время находится в эпицентре общественного внимания, можно сказать одним или несколькими словосочетаниями. Если они попадают в точку, то превращаются в распространенный мем. По сути дела, вся история американской политической мысли – это смена одних модных мемов другими. Примеры таких мемов: «страны-изгои», «цветные революции», «постамериканский мир».

В информационных войнах использование удачно подобранных мемов сравнимо с вводом в действие нового мощного оружия. Например, в том, что западным СМИ во время операции по возвращению Крыма в состав России так и не удалось представить русских кровожадными агрессорами, не последнюю роль сыграл мем «вежливые люди», придуманный экспертом Информационного агентства REX Борисом Рожиным (он же блогер ColonelCassad) и обозначающий российских солдат без опознавательных знаков, занимавших аэродромы и другие военные объекты полуострова, не применяя насилия. Этот мем прочно закрепился в общественном сознании и превратил операцию по возвращению Крыма в некое подобие учений, выполненных дружелюбными и миролюбиво настроенными профессионалами.

Справедливости ради надо сказать, что со стороны противника был произведен запуск не менее популярного мема «зеленые человечки», который употребляется в западных СМИ гораздо чаще, чем «вежливые люди». Однако, в силу заведомой «несерьезности», этот термин не несет однозначно негативного месседжа и поэтому не может считаться удачным ходом в информационной войне.

КРИПТОМАТИКА И ШАХЕРЕЗАДИЗАЦИЯ: БУДУЩЕЕ ТЕХНОЛОГИЙ ВЛИЯНИЯ

Теперь больше не имеет значения, что происходит в мире на самом деле. Теперь мы империя, и когда мы действуем, мы создаем нашу собственную реальность.
Карл Роув, советник президента США Джорджа Буша-младшего

Заглядывая в будущее информационных войн, можно с уверенностью сказать, что все рассмотренные выше инструменты воздействия на массовое сознание будут активно применяться и в ближайшей исторической перспективе. Существуют, однако, технологии, не столь очевидные и даже ускользающие от поверхностного взгляда: речь идет прежде всего о «шахерезадизации» и криптоматике.

Концепция «шахерезадизации» мира была разработана старшим советником Джорджа Буша-младшего неоконсерватором Карлом Роувом. В ноябре 2001 года, спустя два месяца после атаки арабских террористов на башни-близнецы, Роув провел в Белом доме совещание с видными деятелями киноиндустрии и крупнейшими кинорежиссерами США, на котором обсуждался возможный вклад Голливуда в «войну с международным терроризмом».

На этом совещании кинодеятелям было высказано пожелание активнее эксплуатировать военную тематику, формировать «правильный» имидж американских вооруженных сил и постоянно «подогревать» своей продукцией патриотические настроения в американском обществе. Было обещано также и самое широкое содействие военного ведомства США в съемках фильмов патриотической направленности.

Тогда же Роув сформулировал концепцию «шахерезадизации», или создания целого ряда искусственных картин мира, которые должны заменить массовому потребителю реальность. Согласно этой концепции, «теперь больше не имеет значения, что происходит в мире на самом деле. Мы теперь империя, и когда мы действуем, мы создаем нашу собственную реальность. И пока вы изучаете эту реальность… мы будем действовать снова и снова, создавая другие новые реальности, которые вы также можете изучать... Мы (американцы) – действующие лица истории, а вам (всем остальным) остается лишь изучать то, что мы делаем».

На создание этих «сказок Шахерезады» направлены усилия Голливуда (в качестве примера можно привести блокбастер «Операция «Арго», в котором реальный провал спецслужб США по освобождению заложников в Тегеране представлен триумфом), а также компаний, разрабатывающих многочисленные компьютерные игры. Комплексное воздействие на массовое и индивидуальное сознание перестает быть монополией информационно-новостных агентств, растворяясь во всей среде обитания гражданина современного мира. Нас уже не удивляет, когда интернет-браузер «ненавязчиво» предлагает нам именно те услуги и товары, в которых мы действительно нуждаемся (результат работы так называемых «умных поисковых машин»). Между тем, это тоже один из способов воздействия на человеческую личность – если не на сознание, то на поведение.

Уже сейчас воздействие на умы людей информационной эры осуществляется через потребление (реклама в Интернете – баннеры ), через общение (социальные сети, форумы – сообщества), через развлечения (игры – виртуальная реальность). Завтра же нас ждет качественный рывок как в сфере развития средств коммуникации, так и в объемах информации, которую эти средства коммуникации будут транслировать.

В ближайшие десять-пятнадцать лет скорее всего канут в прошлое массивные персональные компьютеры и удобные ноутбуки. Вероятно, в разряд антиквариата перейдут различные мобильные устройства. Зато хороший потенциал для развития имеют «очки виртуальной реальности», прототипом которых являются нынешние Google-glass, а на следующем шаге технологического развития – «умные» контактные линзы, на которые будет транслироваться вся необходимая человеку информация. Подобные линзы будут проецировать изображение прямо на сетчатку глаза, имитируя большие экраны с высоким разрешением.

Закономерным шагом дальнейшего превращения человека в Homo informaticus станет вживление в организм различных чипов, которые значительно облегчат жизнь «усовершенствованной» таким образом личности. «Чипированному» обитателю мегаполиса будущего не нужно будет носить с собой документы (личный цифровой код сканируется прямо с чипа), деньги, ключи от машины, навигатор (картинка будет транслироваться на контактные линзы), он будет получать необходимую информацию о тех объектах, на которые будет падать его заинтересованный взгляд. К сожалению, при всей привлекательности такого «информационного дайвинга» человек одновременно становится крайне уязвимым для всех перечисленных выше технологий воздействия на сознание.

Более того, чем глубже он погружается в пучину информационного моря, тем больше вероятность того, что он станет легкой добычей для «акул» психологического воздействия.

Одним из механизмов информационного контроля, чье применение возможно в обществе будущего, является криптоматика. Должен признаться: как наука криптоматика была придумана и описана автором этих строк в романе «Война за «Асгард», опубликованном в 2003 году. С тех пор, однако, термин прижился, и я не без удивления узнал, что он используется как программистами, так и специалистами по теории информации, а один автор даже успел издать нечто вроде пособия по прикладной криптоматике.

Можно даже сказать, что прямо сейчас мы присутствуем при рождении криптоматики как методики воздействия на сознание – и массовое, и индивидуальное. Криптоматика – это наука или, если угодно, искусство скрывать информацию. Основной принцип криптоматики: никто ничего не должен знать наверняка. Это касается как конкретных цифр, так и трактовки отдельных исторических событий или целых периодов истории. Конечно, элементы криптоматики широко использовались еще в доинформационную эру – достаточно вспомнить учебники истории СССР, из которых изымались целые периоды (например, эпоха «культа личности»). Но превращение криптоматики в инструмент влияния на сознание стало возможным лишь с переходом человечества к постиндустриальному, информационному обществу. Чем больше объемы информации, которыми оперирует человек, тем сильнее воздействие, которое оказывает на него любое искажение (случайное или намеренное) потребляемых им данных. Криптоматика и является таким намеренным искажением. Проще всего, разумеется, использовать ее при обработке и интерпретации статистических данных. Например, численность населения Земли может, в зависимости от методик подсчета, варьироваться от 6,5 до 7,2 миллиардов человек. На первый взгляд, 700 миллионов человек – не такая большая погрешность. Однако в прогнозе роста численности населения к 2100 году она дает уже расхождение в 1 миллиард. Причем и этот прогноз является «усредненным».

Казалось бы, какое это имеет значение – миллиардом больше, миллиардом меньше? Для доинформационной эпохи, безусловно, разницы никакой. Но для цифрового мира, в котором человек предельно зависим от точности получаемой информации, последствия таких «расхождений» могут оказаться фатальными. С их помощью можно обосновать программу контроля над рождаемостью, непопулярные меры по стерилизации части населения, сделать привилегированным меньшинством движение «чайлдфри» и т. д. и т. п. Неудивительно, что манипуляции с информацией и сокрытие «неудобных» данных играет на руку современным неомальтузианцам, ратующим за сокращение численности человечества.

Чем больше человек интегрируется в информационную среду, тем более уязвимым он становится для технологий влияния, разработанных специалистами по социальной психологии и PR на основе принципов, известных еще древне-египетским жрецам. Уже сейчас многие из нас становятся солдатами информационных войн и, не вставая с любимого кресла, участвуют в ожесточенных боях, защищая те или иные ценности. Пусть в этих войнах не льется настоящая кровь и не гремят выстрелы – пока что они представляют собой лишь информационный призрак, проекцию боевых действий либо политических схваток, разворачивающихся в реальной жизни. Но еще вчера телевизионная картинка, транслирующаяся по CNN, влияла на принятие стратегических решений больше, чем данные разведки или прогнозы аналитиков. Сегодня же интерпретация украинского конфликта в блогосфере и социальных сетях оказывает на общественное мнение куда большее влияние, чем выступления политиков и экспертов.

Будущее всегда приходит незаметно, «как тать в ночи». Футурошок, о котором писал американский социолог Элвин Тоффлер, смягчается тем, что мы успеваем привыкнуть к происходящим вокруг изменениям, исподволь трансформирующим и мир вокруг нас, и нашу собственную жизнь. Представим себе советского человека, который в 1984 году получил черепно-мозговую травму и вышел из комы спустя тридцать лет. Наш мир показался бы ему фантастически отличным от того, к которому он привык. И в политическом (вместо «великого и могучего» СССР – пятнадцать «независимых государств»), и в экономическом (капитализм вместо социализма), и, особенно, в технологическом плане. Мобильные телефоны, персональные компьютеры, умещающиеся на ладони, электронная почта и мессенджеры, позволяющие постоянно поддерживать контакт с любой страной мира, плоские телевизоры в полстены размером, кредитные карточки, навигаторы GPS… И все это – за каких-то три десятилетия. Однако для тех, кто прожил эти тридцать лет день за днем, наступление новой реальности произошло почти безболезненно или, по крайней мере, не стало потрясением.

То же самое происходит и с новым миром, в котором технологии воздействия на сознание становятся неотъемлемой частью нашей среды обитания. Мы уже не стоим на пороге новой реальности, мы в ней живем, и только неизбежная аберрация близости не позволяет нам как следует разглядеть все ее грозные и жестокие чудеса.

_____________________________________________ 

Посмотреть макет статьи в формате PDF     Pages6-14.pdf

 
 
Москва, ул. Петровка, д.26, стр.2 Телефон (495)625-5323