Русская версия
   20.11.2018
2014
2014 быстрый поиск  
  






ТРЕТИЙ ВОЗРАСТ И ЭКОНОМИКА ЗНАНИЙ
Валентина Доброхлеб

Демографическая ситуация в России повторяет все мировые тренды. Удельный вес представителей старших возрастных групп в общей численности населения растет, и сегодня можно говорить о том, что в нашей стране уже сформировался слой активных пожилых людей. Многие «молодые старики» не только хотят, но и продолжают активно трудиться, социально и профессионально востребованы. О «третьем возрасте», демографических прогнозах и измерениях качества человеческого потенциала россиян нашему корреспонденту Наталье Лёгкой рассказала главный научный сотрудник Института социально-экономических проблем народонаселения РАН Валентина Доброхлеб.

VIP-Inform
Валентина Доброхлеб доктор экономических наук, кандидат социологических наук, главный научный сотрудник Института социально-экономических проблем народонаселения РАН, профессор кафедры практической и теоретической экономики экономического факультета Института экономики, управления и права РГГУ, академик РАЕН. Автор более 100 научных работ, посвященных проблемам демографии.

– Валентина Григорьевна, как вы оцениваете текущую демографическую ситуацию в России?

– На сегодняшний день мы наблюдаем некоторый позитивный сдвиг: достигнут баланс между смертностью и рождаемостью. Это настоящий прорыв, обусловленный не только изменением демографических потенциалов и вхождением нового поколения в репродуктивный возраст. По моему убеждению, большую роль здесь сыграла целенаправленная и продуманная государственная политика в сфере демографии и здравоохранения. Но ситуация пока весьма неустойчивая, и рано говорить о том, что в нашей стране удалось преодолеть депопуляцию населения. Мы видим, что впервые за двадцать лет рождаемость в нашей стране превышает смертность. Но этот компонент естественного воспроизводства пока не может оказывать существенного влияния на увеличение численности населения в целом, которое сегодня обеспечивается, в основном, за счет трудовых мигрантов. Без миграционного притока мы не сможем обойтись, как бы ни была велика опасность усиления социального напряжения в российских регионах. Вопрос в том, в каких объемах должна быть эта миграция, каково должно быть ее содержание и, самое главное, какая социальная и экономическая политика должна проводиться в отношении людей, которые приезжают в нашу страну как на временное проживание, так и на постоянное местожительство.

– Вы много лет занимаетесь демографическим прогнозированием. А как в сферу ваших научных интересов попали вопросы изучения человеческого потенциала?

– Поле моих научных исследований связано с демографической динамикой разных поколений россиян. Но поскольку тренды поколенческой динамики у нас в течение последних двадцати с небольшим лет были крайне негативны, необходимо было искать какие-то выходы. Возник вопрос: возможно ли катастрофическую убыль населения страны хотя бы отчасти компенсировать его качественным потенциалом? Как говорил А.В.Суво-ров: «Не числом, так умением!». Хотя для процветания нашей гигантской страны показатель численности очень важен. Исследование человеческого потенциала и возможностей его использования, поиски эффективного применения человеческого капитала заинтересовали меня и как ученого, и как гражданина. На самом деле в нашей огромной прекрасной стране всегда было важно понимать, каким потенциалом располагают люди на микроуровне, на мезоуровне и на макроуровне. Каков наш, как это принято сегодня говорить, русский мир? С чем мы можем войти в мировое сообщество? Какие требования можем и должны предъявлять к себе, чтобы успешно развиваться? Я думаю, что наступившее столетие – это столетие человеческого потенциала и его эффективного использования.

– И что показывают результаты ваших исследований по этой проблеме?

– Это очень обширная тема. В значительной мере наши усилия сегодня сосредоточены на изучении потенциала здоровья российского населения. Два года назад мы выпустили книгу под названием «Дети реформ». Несколько лет наш научный коллектив под руководством члена-корреспондента РАН, академика РАЕН Н.М.Римашевской был объединен этой общей идеей. Мы изучали, как изменяются численность детского населения России и показатели его здоровья. Каким образом на потенциале детства сказываются перемены, происходящие в социальных институтах – в первую очередь в семье, школе и дошкольном образовании. И общий вывод был таков: к сожалению, «поле детства» не только количественно сжимается, но мы несем потери и в его качественном содержании. Серьезную обеспокоенность вызывает здоровье подрастающего поколения, ведь от того, каким оно будет у сегодняшних новорожденных детей, зависит здоровье завтрашних поколений россиян.

Люди привыкли считать, что здоровье в первую очередь связано с качеством системы здравоохранения, но это совершенно разные вещи. Наши исследования показывают, что пока у нас происходит потеря здоровья в каждом последующем поколении. Как если бы, предположим, мои родители были здоровее, чем я, я здоровее, чем моя дочь, а ее дети менее здоровы, чем она. Вопрос, каким образом преодолеть эту тенденцию, что делать?

Мне очень нравятся исследования академика Б.Т.Велич-
ковского, который изучал изменение здоровья населения России в период экономических реформ 1990-х годов и выявил роль «социального стресса», повлекшего ухудшение медико-демографических показателей. «Социальный стресс», с его точки зрения, связан с неудовлетворительной оплатой труда. Эта неудовлетворенность оказывает воздействие на физиологические механизмы, и организм дает сбой. Социальная и эмоциональная стабильность на самом деле является очень важным компонентом потенциала здоровья нации.

Не во всех группах населения происходят такие потери потенциала здоровья. В 2013 году завершено крупномасштабное исследование Федеральной службы государственной статистики, которое касалось влияния образа жизни на здоровье населения.

Проводилось оно в разных социальных группах и реально показало, что в более обеспеченных слоях населения состояние здоровья людей лучше, и на уровне бытового сознания это вполне естественно. Но еще из этого следует, что здоровье зависит не только от того, что тебе дано природой, но и от той ситуации, в которой ты находишься, от образа жизни, дающего возможность сохранять здоровую физическую форму на должном уровне. Понятно, что в условиях рыночной экономики эта возможность напрямую зависит от доходов населения. Но не менее значимым является и осознанное отношение людей к своему здоровью, понимание его ценности. Необходимо, чтобы декларируемые установки перешли в реальные действия по сохранению и поддержанию здоровья.

– Помимо социальных, какие еще факторы влияют на потенциал здоровья населения?

– Исследования показывают, что, например, москвичи и жители Санкт-Петербурга живут в среднем дольше, чем население в других регионах России. И это несмотря на неблагоприятные экологические условия в больших городах. Почему? Во многом это можно объяснить взаимосвязью между осознанием человеком ценности собственного здоровья и возможностями его поддерживать. В мегаполисах у людей больше возможностей воспользоваться услугами медучреждений.

Результаты этих исследований, кстати сказать, побуждают к пересмотру отношения к здравоохранению как к системе исключительно рыночных отношений, когда во главу угла ставится монета, а не главная цель здравоохранения, и мы закрываем медицинские учреждения по причине низкой эффективности, особенно на селе, уменьшаем возможность граждан получать доступ к услугам здравоохранения независимо от дохода и социального статуса. Так что для усиления потенциала здоровья массовых слоев населения необходимо, с одной стороны, донести до людей понимание важности мер по поддержанию здоровья, а с другой – обеспечить их соответствующими возможностями. Вот такая непростая взаимосвязь.

– Почему наши родители, дедушки, бабушки в послевоенные годы были здоровее, чем мы сегодня?

– Я думаю, что здесь очень много причин. Несмотря на то, что материальная обеспеченность населения в целом растет, и мы это видим, ухудшается качество питания. Многие беременные женщины сегодня, в частности, страдают анемией и нуждаются в специальной диете. Как обеспечить им это особое питание? Вопрос открытый. И пока он не будет решен, показатели здоровья новорожденных не изменятся. Гиподинамия – еще одна причина ухудшения потенциала здоровья населения. Наши родители были здоровее нас, потому что у них был более подвижный образ жизни. Нас подавляет отсутствие двигательной активности, а здоровье наших внуков в определенной степени подрывает то, что они – люди компьютерной эпохи. Уход в «субреальность» выдуманного мира не может не отразиться на состоянии организма. Исследования влияния компьютерных технологий на здоровье молодых людей и школьников сейчас ведутся в нашем институте, и им уделяется большое внимание. Скоро будут опубликованы результаты.

– Одна из ваших работ была посвящена изучению эффективности человеческого потенциала в «новой» экономике. Что такое «новая» экономика, кто ее создает и развивает?

– Я отталкивалась от знаменитой книжки Дэниела Белла «Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогнозирования», в которой переход к постиндустриализму в первую очередь связывался с перераспределением долей сферы услуг и производства товаров в ВВП. Но для меня было важно, что Белл выделял вторичную, третичную, четвертичную экономики, и каждую из них он связывал с уровнем развития какой-то определенной сферы человеческой жизни, например образования, науки или здравоохранения. Несколько позже об этой постиндустриальной экономике стали писать как об экономике знаний, в которой человеческий потенциал становится самой важной компонентой прогресса. Мы видим сегодня, что доля ноу-хау в производстве товаров и услуг постоянно увеличивается. На этом фоне, я считаю, относиться к человеку в России только как к дешевой рабочей силе крайне неправильно. Заниженная оплата труда в значительной степени тормозит, как раньше говорили, научно-технический прогресс, сейчас это звучит иначе – наше движение к экономике знаний. С одной стороны, имея низкую заработную плату, человек лишен многих возможностей для пополнения и сохранения своего потенциала. С другой стороны, дешевый работник не дает высокой отдачи и на производстве.

– Если говорить о прогнозах, то какой, по вашему мнению, будет динамика численности населения в нашей стране? Как изменится состав населения по возрастам, социальным группам?

– Главный вызов, который сегодня стоит перед нашей страной, нашей наукой, бизнесом и политиками, – не допустить депопуляцию населения, которая наблюдалась у нас продолжительное время. Сейчас порог преодолен, но я думаю, что миллионы мигрантов, за счет которых это произошло, – это не совсем наш путь. Мы должны их привлекать, но в первую очередь необходимо отслеживать процесс естественного воспроизводства населения. А он зависит от двух компонентов: от того, сколько у нас рождается новых поколений и как долго они живут. Замедление процесса вымирания поколений тоже способствует увеличению численности населения. Наука говорит, что ресурс человеческого организма реально рассчитан на то, чтобы жить до 120 лет, но пока этого не происходит. Если люди перестанут умирать в трудоспособном возрасте и будут массово доживать до 80 лет, понятно, что численность населения в России будет иная.

Но самым главным компонентом формирования численности населения является показатель рождаемости. Что у нас здесь происходит? Поколение, которое сейчас вступает в детородный возраст – 20 лет и моложе, крайне малочисленно, и при этом на нем, как мне кажется, лежит определенная, если можно так сказать, социальная ответственность. Даже два ребенка в семье не окажут существенного влияния на показатели естественного прироста населения, задача этого поколения – иметь хотя бы трех детей в семье. А это невозможно навязать, нужно просто создать условия, когда молодые люди захотят иметь большие семьи. И еще нужна установка в голове, что дети – это и есть самая большая ценность. А мы сегодня, к сожалению, видим, что часть российского общества, пусть пока незначительная, придерживается философии childfree, добровольной бездетности. Конечно, это личный выбор каждого человека. Но это и социальный вызов. Какой будет наша страна уже через 20-30 лет, если эта тенденция будет развиваться?

Что касается компонентов населения, его структуры, прогнозы можно строить в отношении гендерных пропорций, возрастов, социальной принадлежности, национального состава, уровня образования и т. д. Но мне хотелось бы остановиться на двух аспектах – это пол и возраст. В России мужчин на 10 миллионов меньше, чем женщин. Такая разница предопределена объективными причинами – войнами, экстремальными условиями труда, малой ценностью человеческой жизни, в том числе для организаций и для бизнеса, и беспечным отношением к собственному здоровью. Мужчины уходят раньше, и эта проблема уже десятки лет остается для нашей страны актуальной, несмотря на то что снижается их смертность в трудоспособном возрасте. Одиночество пожилых женщин является типичной демографической чертой России. Из года в год мы фиксируем гигантскую разницу в численности пожилых мужчин и женщин. И чем больше возраст, тем эта разница все время увеличивается. Но я хочу сказать, что у молодежи, особенно фертильного, или репродуктивного, возраста этот разрыв сейчас совсем небольшой. И даже есть поколения, где количество мужчин превышает количество женщин. Молодых женихов сейчас больше, чем невест. Разница не столь существенна, как, скажем, в арабских странах, но она есть. И вопрос сейчас в том, каким образом потенциал здоровья и потенциал самосохранного поведения нации будут влиять на поддержание численности уже рожденных поколений.

Что же касается прогнозов по возрастной структуре, Россию, как и весь мир, захватывает процесс демографического старения – когда в общей численности населения увеличивается доля старших возрастных групп. В рейтинге старения наций Россия далеко не на первых местах. Из 200 стран по доле пожилых людей в общей численности населения мы 44-е. На первом месте Япония, на последнем – Арабские Эмираты, где людей старше шестидесяти лет менее 1%. Сегодня, к сожалению, увеличение доли людей пожилого возраста оценивают прежде всего с позиции негативных ожиданий. Отчасти они оправданны и связаны с опасениями возможной несостоятельности пенсионной системы в случае, если малочисленное молодое поколение не сумеет «прокормить» стариков.

– Вы говорите, что негативные ожидания, связанные с демографическим старением нашей страны, справедливы лишь отчасти. Значит, есть и позитивные прогнозы?

– Еще в 70-х годах прошлого века западные ученые выделили в общем жизненном цикле человека новую возрастную стадию, так называемый «третий возраст». Традиционно жизнь человека делится на детство, взрослый период и старость. Но сейчас в современном мире старость уже разделяют на два возраста: «старый старик» (old-old) – это период жизни, которого все боятся, когда человек уже нуждается в постоянной опеке и уходе; в перспективе доля таких людей, например старше 80 лет, в общей численности населения будет увеличиваться. И «молодые старики» (young-old), которые в своем преклонном возрасте сохраняют социальный, профессиональный и даже физиологический потенциал. Надо заметить, что доля таких людей весьма существенна.

– Недавно вышла ваша монография, в которой старшее поколение россиян рассматривается как ресурс модернизации страны. Что побудило вас заняться исследованиями этой темы и натолкнуло на столь революционные выводы?

– Над этой монографией трудился целый коллектив под руководством Н.М.Римашевской. Часто говорят, что пожилые люди вообще не имеют никакого потенциала, но я рассматриваю эту проблему с позиции исследователя и вижу, что это далеко не так. Для меня эта тема в значительной мере связана с моими личными переживаниями. Я просто нарисую такую картину: московское метро, поток людей, которые прикладывают к турникетам проездные билеты или социальные карты. Некоторых из них останавливают контролеры. И среди тех, кого остановили, зачастую оказываются вполне добросовестные пользователи социальных карт – реальные пенсионеры, имеющие право на бесплатный проезд. Их останавливают из-за явного несоответствия представлениям о том, как должен выглядеть пожилой человек. Это активные люди, но уже достигшие пенсионного возраста. Те самые «молодые старики». Я еще 15 лет назад стала думать, что нужно, чтобы старшее поколение жило долго, было счастливо.

– По каким критериям вы относите пожилых людей к «третьему» или «четвертому» пенсионному возрасту? Какова пропорция «молодых» и «старых» стариков среди российских пенсионеров?

– Нужен был инструментарий, позволяющий оценивать качественные показатели, и мною была разработана концепция ресурсного потенциала человека как совокупности потенциалов: здоровья, образования и квалификации, мотивации на участие в жизни, социального потенциала, материальной обеспеченности. Это ресурсы, которыми человек в возрасте потенциально должен обладать и которые он может при желании задействовать, находясь на пенсии. На Западе пожилые люди сегодня востребованы, каждый пятый пенсионер профессионально и социально активен. В России людей «третьего возраста» меньше, но в целом по стране от 5 до 8% людей пенсионного возраста можно отнести к только нарождающейся в нашей стране социально-демографической группе «молодых стариков». Я их называю «мудрые взрослые», они социально активны и востребованы так же, как в развитых европейских странах.

– Когда появилось само понятие «третий возраст» и что послужило этому причиной?

– Как писали европейские и американские исследователи, «третий возраст» – это продукт системы, ориентированной на общество социального благоденствия. Этот феномен возник не сам по себе, а в результате изменения условий жизни, в первую очередь в развитых капиталистических странах, где наряду с экономикой активно развивалась и социальная сфера. Где-то примерно с середины 1960-х годов в Европе и чуть позже у нас сформировались массовые (более 5% от общей численности населения) слои активных пожилых людей. Сейчас мы это явление стали называть «третий возраст». Задача, на мой взгляд, сегодня состоит в том, чтобы людей с этим сохранным потенциалом здоровья, активных долгожителей во всей массе пожилых людей становилось больше. И начинать работать над решением этой задачи необходимо не только с сегодняшними пенсионерами. Внимание нужно обратить уже на нынешнюю молодежь и детей, чтобы они жили долго и продолжительно сохраняли свой качественный потенциал и здоровье.

– Как вы можете охарактеризовать нынешнее старшее поколение россиян?

– Это дети войны и представители послевоенного беби-бума, одно из самых образованных поколений за всю историю России! Это и те, кто родился в конце 1940-х – начале 1950-х годов. Я считаю, что это достаточно пассионарное поколение, которое было мотивировано и на учебу, и на достижения, и на труд, которое хотело и стремилось улучшать все сферы жизни. Оно жило в эпоху, когда наша страна была лидером. Мы запустили первый искусственный спутник Земли, построили первый атомный ледокол, полетели в космос. Дети, которые в то время учились в начальной школе, были пропитаны патриотизмом и глубоким чувством уважения к своей стране.

Важно также и то, что в этом поколении наиболее ярко проявился интернационализм советского народа. Независимо от национальности люди в своей массе воспринимали друг друга как равных. Это была какая-то особая взаимосвязь или солидарность, которую, на мой взгляд, сегодня необходимо восстанавливать и поддерживать. Я не идеализирую, конечно. В этом поколении всякое бывало, в конечном счете именно на нем лежит ответственность и за распад Советского Союза. За то, что не смогли или не захотели бороться за страну, оказались не способны разобраться в ситуации и повлиять на нее.

С одной стороны, это поколение тружеников, с другой – романтиков, для которых духовное зачастую превалирует над материальным. Я, например, хожу в концертный зал имени П.И.Чайковского и встречаю там много людей своего возраста. Этому поколению важна духовная жизнь, они посещают театры, филармонии, музеи, хорошо разбираются в нашей культуре, не в массовой, а в настоящей, глубокой российской культуре. Если посмотрим на сформировавшееся за последние два десятилетия общество потребления в России, старшее поколение в него очень слабо включено. Наверное, пожилым людям тоже хочется всего и много потреблять. Но они не могут себе этого позволить из-за низкой материальной обеспеченности. Есть исследования, которые показывают, что пенсионеры никогда не выбирают бренд, в первую очередь смотрят на цену, а уже потом – на качество.

Сегодня все мы находимся под влиянием событий в Крыму. И мне кажется, они наглядно показали, насколько в нашем обществе востребованы социальные ценности россиянина. Не русского, а россиянина. Те ценности, которые глубинно сосредоточены именно в нашем старшем поколении. Это доброта, умение поделиться с другим, желание помочь окружающим, некая пассионарность, не ограниченная только кругом своих интересов и выгод. У современной молодежи эти качества в значительной степени приглушены. Я думаю, что представители старшего поколения – понятно, что не все, но многие, – должны быть субъектами передачи молодым людям этой внутренней социальной культуры народа, его нравственных ценностей. Это не национализм, а то, что называют кодом нации, принадлежность к которой люди ощущают через своих предков и через свою историю. Взять эту миссию на себя могут как раз представители «третьего возраста».

– Как вы можете оценить нынешнее положение работающих пенсионеров, их квалификацию, образование, сферы деятельности, занимаемые должности, условия труда?

– От 3 до 4 миллионов россиян старше пенсионного возраста продолжают работать. Как у нас на бытовом уровне представляют пожилого сотрудника? Бабушка-уборщица, вахтер, подсобный рабочий, то есть человек, который выполняет какую-то неквалифицированную работу. А если мы реально посмотрим статистику? На рынке труда люди с более высоким уровнем образования дольше находят себе применение. Понятно, что при этом необходимыми условиями являются сохранность здоровья и возможность использовать в профессиональной деятельности свои знания и умения. В России значительная часть работающих пенсионеров, почти треть, – это специалисты высшей квалификации и руководители. И здесь я хочу подчеркнуть, что эти сотрудники не занимают нишу молодежи. У них другой гуманитарный посыл, другой инструментарий, это специалисты, которые, как мне кажется, делают полнее и шире жизнь организации, даже коммерческой. Просто работодатели не всегда умеют правильно сочетать эти компоненты.

– Считаете ли вы, что принятый в прошлом году запрет на ограничения по возрасту при публикации объявлений о вакансиях – действенная мера борьбы с предвзятым отношением работодателей к пожилым работникам?

– С моей точки зрения, это правильная законодательная мера. С объявлений и начинается эйджизм, то есть дискриминация по возрасту. Работодателю кажется, что людей много, кого захочу, того и выберу. Но это уже не так, работников с каждым годом становится все меньше. Сейчас при найме сотрудника на первом плане должен быть не его возраст, а опыт, багаж знаний и навыков.

К примеру, когда мы говорим о создании 25 миллионов новых высокотехнологичных рабочих мест, все время подчеркивается, что эти места создаются для молодежи. С точки зрения экономики знаний – это неправильно. Ведь главная цель новой экономики – это человек, который хочет и может себя в ней реализовать. Это иные рабочие места, с иным оснащением. Эти места должны создаваться для представителей всех поколений. Молодежь надо учить работать по-новому, а представителей старших поколений – переобучать. Когда мы оцениваем работника по возрасту – это дискриминация. Когда мы создаем условия, которые позволяют представителям старшего поколения включиться в активную трудовую деятельность, чтобы не тормозить общество, а развивать его, мы закладываем фундамент экономики знаний. На фоне демографического старения необходимо как можно дольше сохранять в старших поколениях мотивацию и работоспособность.

– И все же пока у людей в возрасте появляется все больше сложностей с трудоустройством. А что можно сказать о потенциале старшего поколения в сфере предпринимательства?

– На вопрос «почему вы не работаете?» значительная часть пенсионеров отвечают: «Потому что здоровье не позволяет». То есть работающих пожилых людей в нашей стране могло бы быть больше при определенных мерах, направленных на сохранение и поддержание их здоровья. Мы спрашивали людей, хотели бы они заниматься предпринимательской деятельностью. Этот опрос выявил, что в возрасте 60 лет и старше примерно 8% людей хотели бы заниматься бизнесом, но значительно меньшая часть имеет такую возможность. Я считаю, что российское население в целом предприимчивое, судя хотя бы по тому, как мы выжили в 1990-е годы. Когда все рухнуло, страну вытащили предприниматели, мелкий бизнес и челноки. Тоже, кстати, сегодняшние пенсионеры и люди предпенсионного возраста. Они могли бы быть востребованы и сейчас, особенно в сфере социальных услуг. Но здесь надо понимать, что заниматься предпринимательством дано далеко не всем. Это уникальная способность. В экономической теории к ресурсам – элементам, используемым для производства экономических благ, относятся земля, труд, капитал, информация и предпринимательская способность. Почему предпринимательская способность особо выделяется? Потому что это достаточно редкий ресурс. Чему-то можно научить, но предпринимательская жилка должна быть от природы в человеке заложена.

VIP-Inform
Страны с инновационной направленностью экономики, такие как Япония и Южная Корея, на законодательном уровне стимулируют трудоустройство представителей старших возрастных групп. В Южной Корее работодателям, нанимающим пожилых сотрудников, предоставляются государственные льготы, а также существует финансовая система для улучшения условий их труда. Японский закон «О стабилизации занятости лиц, принадлежащих к старшей возрастной группе» рассматривает трудоустройство пожилых как одно из приоритетных направлений государственной политики в сфере труда и занятости.

– Если вернуться к термину «новая экономика», или «экономика знаний», то необходимейшим условием ее формирования и успешного развития является система непрерывного образования. Каким образом должна функционировать эта система, чтобы люди, подходя к пенсионному возрасту, имели достаточный багаж актуальных знаний в профессиональной сфере и могли конкурировать с молодыми коллегами?

– Этот вопрос из исследовательской плоскости выходит в сферу принятия решений. Мы говорим о концепции образования на протяжении всей жизни человека, и сегодня предпринимаются попытки разработать соответствующие программы. Такое образование предполагает, что у человека на протяжении всей его жизни имеются и мотивация, и возможность учиться, получать новые знания и компетенции. К сожалению, в реальности институциально это не поддерживается. Единственное, что пока существует, это сеть народных университетов «третьего возраста». Их много в Москве, и, возможно, от формы проведения досуга они смогут постепенно перейти на новый этап своего развития. Сейчас мы с коллегами работаем над проектом, который очень красиво называется – «Серебряный университет». Мне бы хотелось, чтобы пожилые люди могли там не только развивать свои творческие навыки, осваивая новые виды хобби, но и независимо от возраста получать профессиональные знания. Но этот вопрос пока требует осмысления у людей, принимающих решения.

Нужно ли тратить ресурсы на обучение пожилых людей? «Старого учить, что мертвого лечить» – есть и такое мнение, но это неправильно. Если мы хотим, чтобы человек жил социально активно, мы должны иметь социальные институты, которые помогают эту активность поддерживать. Как можно говорить об экономике знаний и допускать ситуацию, при которой третья часть населения вынуждена быть балластом из-за недоступности этих самых знаний? Она должна участвовать в жизни общества и привносить определенный вклад в уровень общего благосостояния.

– В каких именно сферах жизни могут быть особенно полезны представители «третьего возраста»?

– Я думаю, что в совершенно различных сферах жизни общества представители «третьего возраста» найдут себе применение. На их выбор ограничение может наложить только состояние здоровья. Вряд ли пожилые люди будут стремиться управлять самолетами, летать в космос или работать с тонкими технологиями. Но возьмите индустрию моды и красоты и представьте ее развитие в контексте глобального процесса демографического старения населения Земли. Постепенно будут меняться социальные стандарты, параметры фигуры, изменится даже образ манекенщиц. С обложек журналов на вас будут смотреть роскошные, ухоженные, красивые пожилые мужчины и женщины. На первый план выйдет вопрос активного долголетия.

– Увеличение пенсионного возраста в свете ваших исследований – мера сама собой разумеющаяся? Как вы относитесь к дискуссиям по этому поводу?

– Я убежденный противник увеличения пенсионного возраста в России. В принципе, оно будет, но сегодня мы этого сделать никак не можем. В первую очередь потому, что население имеет очень маленькие запасы потенциала здоровья. Только 7% пожилых людей считает, что у них нет серьезных заболеваний, остальные – часто болеющие люди, и у 30% из них – плохое и очень плохое состояние здоровья. Если при таких данных повысить пенсионный возраст, мы получим массу больничных листов, увеличение числа инвалидов, повышение преждевременной смертности. И со всеми этими проблемами придется разбираться на фоне усиления социальной напряженности. С другой стороны, повышая пенсионный возраст, мы должны понимать, на какие рабочие места мы будем брать этих людей. У любой поставленной задачи должно быть решение, адекватное реальности.

_____________________________________________ 

Посмотреть макет статьи в формате PDF     Pages74-80.pdf

 
 
Москва, ул. Петровка, д.26, стр.2 Телефон (495)625-5323