Русская версия
   20.11.2018
2014
2014 быстрый поиск  
  






ВЛАДИМИР ФЕДОРОВ. ПРАВИЛА ПОЛИТИЧЕСКОГО ДВИЖЕНИЯ
Юрий Васильев, Григорий Кошелев

Прошло более десяти лет с тех пор, как Владимир Федоров сменил должность главы ГИБДД на кресло в Совете Федерации. Начинавший свою милицейскую карьеру инженером по организации дорожного движения, Федоров за время руководства российской автоинспекцией превратил ее в мощнейшую правоохранительную структуру. Теперь Владимир Александрович представляет законодательное собрание родной Карелии в верхней палате российского парламента, активно участвуя в принятии важных политических решений.

– После того как Владимир Путин обратился к Совету Федерации за разрешением ввести войска на территорию Украины, новости из сената стали поступать гораздо чаще, чем раньше. Начали говорить о том, что центр законодательной жизни перемещается с Охотного ряда, где заседает Госдума, к вам и вашим коллегам на Большую Дмитровку. Можно ли говорить о том, что обстановка в стране настолько изменилась?

– Я бы не сказал, что крен такой уж резкий. Дума по-прежнему является основным генератором законодательных идей, а политические дебаты представителей разных партий и скорость реакции на текущие события все время держат ее в поле внимания средств массовой информации и общества. Совет Федерации все же более спокойная структура, и люди там, не хочу обидеть коллег из Думы, немножко другие, хотя за последние годы появилось много новых лиц, например Андрей Клишас, Игорь Морозов. Пришло несколько экс-губернаторов, хорошо знающих обстановку не только в своих субъектах Федерации, но и проблемы других регионов.

Наконец, если уж говорить о нынешней роли сената, немаловажное значение имеет и то, что во главе верхней палаты стоит Валентина Ивановна Матвиенко.

– Но она пришла в Совет Федерации не вчера…

– Конечно, не вчера. Так и не все делается сразу. Валентина Ивановна – опытнейший политик, я ее знаю давно, с тех пор как она была российским послом в Греции и на Мальте. Всегда восхищался ею и как грамотным управленцем, и как тонким политиком.

Ну и, безусловно, причиной того, что к сенату сейчас прислушиваются больше, стала политическая обстановка – и в стране, и за ее пределами. Только Совет Федерации в рамках данных ему полномочий может разрешать президенту принимать решение об использовании вооруженных сил за пределами территории Российской Федерации. Голосование показало, что у нас не было ни воздержавшихся, ни голосующих против – все всё понимают и играют в одной команде.

– В чем же главном изменился сенат? Неужели люди в нем, в том числе новые, стали менее спокойными, чем раньше?

– Нет, это осталось. «Кто понял жизнь, тот не спешит». Неторопливость у нас – коллективная черта: все люди в Совете Федерации опытные – и молодежь, и постарше. Но иногда есть необходимость принимать быстрые решения, как в ситуации с Крымом. Если это необходимо стране или регионам, мы готовы мобилизовывать все свои усилия.

– Однако задекларированным правом предлагать изменения в законодательство сенаторы точно стали пользоваться больше.

– И особенно те из нас, кто представляет региональные законодательные собрания, в том числе и ваш покорный слуга. Все двенадцать без малого лет я занимаюсь продвижением карельских инициатив на федеральном законодательном уровне. Честно говоря, это довольно тяжело. Дума не очень любит, когда инициативы идут снизу.

Хотя был случай, когда одна из таких инициатив карельских коллег проходила через парламентский комитет по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству – его возглавляет прекрасный юрист, уважаемый мною Павел Владимирович Крашенинников. Комитет отказал, инициатива принята не была. Однако через полгода практически такое же предложение выдвинул сам комитет! И Павел Владимирович, представляя законопроект, особо упомянул, что толчком явилась инициатива карельского парламента. Важнее всего результат.

Так вот, нам – представителям законодательных собраний четко видно, где и что нужно тем, кто исполняет законы, принимаемые Думой и подписываемые президентом. Где есть узкие места, а где и недоработки. При Совете Федерации в 2012 году был учрежден Совет законодателей. В нем два сопредседателя: Валентина Матвиенко и Сергей Нарышкин, и по табели о рангах в него входят все главы региональных парламентов. Так что к законодателям всех уровней сейчас прислушиваются все более активно.

– И соответственно, президент уделяет повышенное внимание деятельности Совета Федерации?

– Здесь дело не только во внимании главы государства – дай бог, конечно, чтобы общение президента и сенаторов становилось все более тесным. Работа Совета Федерации стала больше освещаться в прессе, за что спасибо вашим коллегам-журналистам. Раньше о ней писали очень мало. Но опять же с приходом Валентины Ивановны была создана телевизионная сеть СФ и материалы о деятельности сенаторов стали выходить намного чаще. Кроме того, сейчас журналисты пишут меньше странных вещей вроде «В Думе принят закон…», хотя для того, чтобы проект стал законом, его должен утвердить Совет Федерации, а потом подписать президент, только после этого инициатива становится законом.

Ничего плохого не хочу сказать про Сергея Михайловича Миронова, но он занимался не столько организацией работы Совета Федерации, сколько партийной деятельностью. Многие вещи решались в партийном ключе, что нам в каком-то смысле даже противопоказано: для партийной деятельности есть Дума. Было бы правильно членам СФ приостанавливать членство в партии на время своей деятельности в верхней палате – в этом я согласен со многими нашими сенаторами. Так, в законодательном собрании Карелии «Единая Россия» большинства не имеет: «Яблоко», КПРФ, ЛДПР – они все представлены в республиканском парламенте, и мне необходимо работать со всеми. Более того, не скрываю, что, когда я последний раз избирался в СФ, приходилось встречаться с другими фракциями, чтобы меня поддержали, – это был трудный процесс, в результате которого, например, коллеги из ЛДПР сняли своего кандидата и поддержали меня.

– То есть реальная политика – с борьбой, договоренностями между представителями партий – уходит в регионы?

– Безусловно. А мы, Совет Федерации, – палата регионов. И вот вам еще одна причина, по которой сенат приобретает все больший политический вес. Голос регионов должен быть услышан.

– Остается вписать в эту картину возможное введение института пожизненных сенаторов – членов Совета Федерации, назначаемых главой государства. Об этой инициативе говорят все громче. А как вы к этому относитесь?

– В принципе я считаю такой подход правильным. В любой стране есть политические фигуры, которые игнорировать нельзя только потому, что эта фигура, допустим, «устарела» либо просто надоела своей партии или сменившемуся руководству того или иного уровня. В большинстве европейских стран уходящий на пенсию министр все равно называется «господин министр», этот статус остается за ним. Я считаю, что в политике тоже требуется постоянство. Нельзя отстранять от политического процесса тех людей, которые десятилетиями были в нем. К примеру, Зюганов или Жириновский, когда они отойдут от активной деятельности, – почему бы им не прийти на почетные должности в сенате?

Вспомните Николая Игнатовича Кондратенко, доброй ему памяти… Человек поработал и в исполнительной власти, и в Думе, и в Совете Федерации… Или Николая Ивановича Рыжкова с его колоссальным политическим и управленческим опытом... Что же, такие люди должны быть подвержены дуновению политических ветров? Почему человека, имеющего огромные заслуги, сохранившего трезвый ум и способность к рассудительному подходу в принятии решений, не оставить работать в Совете Федерации, но уже в новом качестве? Бывший первый секретарь Саратовского обкома Владимир Кузьмич Гусев, позже – заместитель главы советского Сов-мина, был сенатором. Но сменилась власть в регионе, и он перестал быть членом СФ. Да, он продолжает работать у нас в аппарате, но Владимир Кузьмич с его пониманием ситуации даст много очков вперед иным молодым сенаторам. Так что пожизненное представительство в СФ было бы очень кстати – в том числе и с точки зрения преемственности. В последнее время много сенаторов сменилось, и об уходе некоторых, я считаю, стоит переживать всерьез. Для почетного председателя СФ Егора Семеновича Строева сегодня место в сенате есть, а завтра – пока непонятно, разве это правильно? А вот какое именно количество пожизненных сенаторов необходимо – вопрос отдельный и обсуждаемый.

– Кстати, о преемственности. Вы неоднократно упоминали, что сами в свое время взрастили себе преемника в ГИБДД – Виктор Кирьянов руководил службой после того, как вы перешли в Совет Федерации. Можете ли вы приготовить для себя смену и в сенате?

– Думаю, что это гораздо сложнее. Здесь уже играет свою роль и влияние тех людей, кто придет на руководящие посты в моей родной Карелии, и взаимодействие политических партий в регионе. Да и специально обучить работе в сенате нельзя. Если человек прошел все ступеньки в системе ГИБДД, как Виктор Николаевич Кирьянов, ни одну не перескакивая – от инспектора дорожно-патрульной службы и так далее, это одно дело. А в сенате требуется больше политического опыта и, желательно, знания региона.

По большому счету, если человек знает беды и чаяния, а также преимущества и плюсы хотя бы одного-двух регионов, он может представлять любой из них. Взять, к примеру, вице-спикера сената Евгения Бушмина, бывшего заместителя министра финансов страны. Думаю, по этой части он знает жизнь страны гораздо лучше любого представителя из регионов. Поэтому наряду с работой сенатора для конкретного региона он продолжает деятельность по своему прежнему профилю. Кстати, как и я. Всю жизнь занимался безопасностью дорожного движения и эту тему не оставляю и в сенате. Мои коллеги, вносящие инициативы по данному направлению, приходят и советуются со мной. Очень хорошо работаем с Вячеславом Лысаковым, главным защитником прав автолюбителей, депутатом Госдумы... У меня тут возможностей больше, чем на прежней службе. Сегодняшнему начальнику ГИБДД, чтобы продвинуть какую-то инициативу, надо согласовать ее с руководством МВД. Руководству МВД придется выйти на правительство, получить там добро – только после этого что-то сдвинется с мертвой точки. А у меня есть право законодательной инициативы.

– В 2020 году Республика Карелия, которую вы представляете в Совете Федерации, будет отмечать 100-летие со дня образования. Как проходит подготовка к празднованию?

– Приятно, что это знаменательное событие удостоено внимания на самом высоком уровне. В прошлом году указом президента России была создана Государственная комиссия по подготовке к празднованию 100-летия образования Республики Карелия, которую возглавил секретарь Совета Безопасности РФ Николай Патрушев. Это человек, много лет работавший в республике, хорошо знакомый с ее особенностями и проблемами. В составе комиссии созданы несколько рабочих групп, членом одной из них, под председательством министра внутренних дел России Владимира Колокольцева, является ваш покорный слуга. Важным результатом деятельности Госкомиссии за прошедший период мы считаем завершение работы над проектом концепции федеральной целевой программы «Комплексное социально-экономическое развитие Республики Карелия на период до 2020 года». Проект уже подготовлен для внесения на рассмотрение в Правительство РФ.

– Ну что ж, настало время расспросить вас о прошлой жизни. Расскажите, как вы пришли в ГАИ?

– Длинная дорога получится. (Смеется.) Когда я закончил семь классов, желания дальше учиться в школе не было: хотелось уже чего-то существенного. В общем, отправился грызть гранит науки в техникум. Родители направляли в лесотехнический, а сам я хотел в железнодорожный, но туда не взяли по возрасту, молодой еще был. Пришлось пойти в автодорожный. Отучился почти пять лет, закончил с отличием и поступил в Ленинградский инженерно-строительный институт на специальность «Автомобильный транспорт». На третьем курсе женился, ребенок появился. Институт окончил с красным дипломом,

– Из инженеров – в милицию? Необычное распределение.

– Чуть по-другому. Меня направили в распоряжение Совета министров Республики Карелия. Пришел к зампреду правительства. Где, говорит, хочешь работать? А у меня одно условие: нужна жилплощадь, как-никак ребенок. И тут у чиновника созрела мысль – не пойти ли Федорову в гаишники. В милиции квартиры худо-бедно давали. Он позвонил начальнику ГАИ: «Нужны специалисты?». Тот: «Конечно!» – «Жильем обеспечите?» – «Постараемся». Вот так я и оказался на должности инженера по организации движения. Во всем рес-публиканском ГАИ нас было всего трое с высшим образованием: начальник, заместитель начальника и я.

– В те годы работа автоинспектора считалась престижной?

– Работа как работа. Разве что не было такого неприятия милицейской профессии, как сейчас. Тогдашний министр внутренних дел Николай Анисимович Щёлоков сумел создать ведомству высокую репутацию. Служить там было почетно и интересно, хотя платили, прямо скажу, немного. А ведь когда Щёлоков пришел, имидж МВД был практически на нуле. В хрущевские времена даже звучали предложения отказаться от милиции, перейти на дружины.

Первую свою квартиру я получил, когда уже стал замначальника ГАИ республики. А до этого мы пять лет жили в общежитии: тринадцатиметровую комнату дали жене от завода, на котором она работала. Нормально это воспринималось тогда. Не жаловались. Да, в кабинетах мы не сидели. За свою жизнь в Карелии я тысячи полторы пьяных из-за руля снял, их даже больше было, чем теперь.

– Но управляли автомобилем в то время, наверное, лучше. Как сейчас учат в автошколах, видно не только по статистике ДТП.

– Качество преподавания было выше, система ДОСААФ очень хорошо работала. Сорок лет назад возникла еще одна общественная организация, называлась ВДОАМ – Всесоюзное добровольное общество автомобилистов. В современной России есть ВОА, Всероссийское общество автомобилистов. Во многих регионах его отделения, пожалуй, весьма качественно проводят обучение. Ну а там, где пошли частные конторы (не хочу сказать, что это само по себе плохо), дела обстоят не лучшим образом. Меня вот учили водить машину в техникуме, и хорошо научили. Все-таки в Союзе средне-специальное образование было что надо! Институт я нисколько не ругаю, но с чисто практической, прикладной точки зрения техникум оказался полезнее. Нам показывали все – даже как ведра клепать! Кстати, ваш покорный слуга год отработал слесарем.

Другое дело, что в СССР статистика смертности на дорогах год от года росла, к сожалению. Машин долгое время прибавлялось по чуть-чуть, а когда заработал ВАЗ в самом начале семидесятых, скачок был огромный. Мало кто знает те цифры, с которых мы начинали, перейдя из СССР в РФ: все было засекречено. Данных о количестве ДТП и смертности вы вряд ли найдете. Но у меня все есть. Вот 1970-й год, когда я пришел на службу: на дорогах погибла 21 тысяча с лишним. В 1980-м – уже 27,5 тысячи, а 1989-м – 32 тысячи смертей. В одной только России.

– Что было самым трудным в работе начальником ГИБДД России?

– В ГИБДД был огромный коллектив, 120 тысяч человек по всей стране. Работа с людьми – самая сложная. Можно придумать замечательные законодательные новеллы, но их надо не только внедрить, но и проверить на практике, чтобы люди выполняли их так, как задумано. А то как у Виктора Степановича Черномырдина, царствие ему небесное: «хотели, как лучше, а получилось, как всегда». Такое тоже было, к сожалению.

Но если не хвастаться, а говорить о чем-то крупном из прежней работы… Удалось не развалить службу, попытки чего, к сожалению, имеют место сейчас. Надеюсь, что господину Колокольцеву удастся убедить руководство страны в том, что ГИБДД нужна. Такая же ситуация была, когда создавалось МВД новой России: говорили, зачем нужна такая служба, зачем ей заниматься техосмотром, регистрацией и так далее, отдайте всё на сторону… Но нам удалось службу сохранить, довольно быстро адаптировать ее к международным стандартам.

Удалось ввести новые водительские удостоверения. Кроме того, удалось – за что не устаю благодарить Олега Николаевича Сосковца, в то время первого заместителя главы правительства России, – закрепить ПДД на уровне закона, а не ведомственного акта. Была создана специальная правительственная комиссия по безопасности движения. Ведь МВД в данном случае – контрольный орган, а основную работу здесь должно вести Министерство транспорта. В этом деле, кстати, огромную роль сыграл первый министр транспорта России Виталий Борисович Ефимов, ныне депутат Госдумы. Мы с ним прекрасно работали и ладили, он человек, государственно мыслящий.

Руководству страны сегодня надо принимать решение: если госавтоинспекция не нужна, а нужна дорожная полиция, тогда давайте спокойно выработаем, как сейчас модно говорить, дорожную карту и перейдем на систему дорожной полиции. Но надо думать, кому отдать функции. Все равно государство должно отвечать за подготовку водителей и за выдачу удостоверений; ни в одной стране мира коммерсанты этим не занимаются. Регистрационные действия все равно в конечном итоге осуществляет государство. Техосмотр уже потеряли – ну ничего, придет время, когда поймут…

– Думаете, попросят вернуть всё, как прежде?

– Уже просят. Мне коллега из Республики Алтай звонил, смеялся: все машины Горного Алтая, оказывается, прошли техосмотр… в Калининградской области! Почему-то. Так что, если сейчас сочтут, что государство не отвечает за безопасность своих граждан, – пожалуйста, давайте все отдадим коммерсантам и регионам. А дорожная полиция будет свистеть в свисток, как во многих странах. При этом, однако, давайте не забывать, что в Германии, к примеру, регистрация отдана местным властям, но там мышь не проскользнет. Я всегда вспоминаю Геннадия Хазанова – у него в начале перестройки была фраза: «Хорошо настроенный рояль перестраивать не надо». Когда мы начинаем перестраивать, то вместе с водой нередко выплескиваем и ребенка. Надо идти к президенту и четко ставить вопрос: нужно ли? Возвращаться ли к системе смешанного финансирования – МВД и регион? И, главное, с кого спрашивать за безопасность движения?

А что касается сделанного на посту сенатора, горжусь тем, что с моей подачи для водителей была введена максимальная норма содержания алкоголя в крови. И не только введена, но и возвращена после недолгого и, скажем так, странного периода действия «нулевого промилле».

– Почему вы все-таки ушли из МВД в политику?

– Служить вечно нельзя. Я работал под восемью министрами, двенадцать лет возглавлял ГАИ. Даже по науке управления через пять-семь лет полагается переходить на другую должность. Решение принял сам. Меня никто не выгонял. И с Советом Федерации сам сделал выбор: родился в Карелии, там сорок с лишним лет отработал. Руководство республики предложило мне: «Давай в сенат от нас. Москву ты знаешь...». Согласился. Здоровье-то и тогда было, и сейчас, слава богу, есть.

_____________________________________________ 

Посмотреть макет статьи в формате PDF     Pages100-104.pdf

 
 
Москва, ул. Петровка, д.26, стр.2 Телефон (495)625-5323