Русская версия
   20.11.2018
2014
2014 быстрый поиск  
  






БЕСКРОВНЫЕ ВОЙНЫ
Александр Лаврин

Информационные войны (для краткости будем называть их инфовойны) известны с давних времен, хотя сам термин, обозначающий информационную борьбу как средство достижения военно-политических, экономических и социальных целей появился относительно недавно. «Изобрел» его американский инженер Томас Рона и впервые употребил в отчете «Системы оружия и информационная война», подготовленном в 1976 г. для компании Boeing. Автор указал, что информационная инфраструктура становится ключевым компонентом американской экономики. В то же самое время она является уязвимой целью, как в военное, так и в мирное время. Инфовойны стали важнейшей частью любой из военных операций США в разных странах.

В древности то, что мы сегодня называем информационной войной, происходило везде, где появлялась письменность и другие знаковые системы, – в Древнем Египте, Китае, античном мире и т. д. Иногда инфовойны были предметны, иногда аллегоричны. Так, можно вспомнить описанную Гомером троянскую эпопею, посвященную войнам микенской эпохи (XIII–XII вв. до н. э.) или греческую пародийную поэму «Битва мышей и лягушек» неизвестного автора (конец VI – начало V вв. до н. э.).

В Древнем Риме особый накал инфовойны приобрели в переходный период от республики к империи. Началось это во время так называемой Союзнической войны (91–88 гг. до 
н. э.) – восстания италийских племен против Рима, продолжилось в годы гражданской войны между сторонниками полководцев Суллы и Мария (83–82 гг. до н. э.). Затем последовало противостояние Цезаря и Помпея, а когда первый был убит (44 г. до н. э.), развернулась еще одна война – между триумвиратом Антония, Октавиана и Лепида и армией Брута и Кассия. Следующим этапом стала борьба за власть между бывшими союзниками Антонием и Октавианом.

Победивший и получивший от сената титул «Август» Октавиан стал первым римским императором.

На протяжении всего этого сложного исторического периода войны шли не только на полях сражений, не меньшее напряжение вызывали речи сторонников и противников тех или иных претендентов на власть. Речи произносились в сенате, на народных собраниях, а затем переписывались и распространялись по всему Риму. Среди участников древнеримских инфовойн были такие гении, как Цицерон, Саллюстий, Варрон, Плиний-младший, Страбон и другие.

В эпоху раннего феодализма инфовойны велись, в основном, через рукописные произведения – исторические хроники, летописи и т. п. В них старались выставить противника в самом невыгодном свете.

Если начать подробно, методично, без предубеждения разбирать события, описанные в русских летописях, выясняется, что едва ли не половина – откровенная фальсификация, циничная пропаганда, включая даже такие «эпохальные» истории, как призвание на Русь варягов или Куликовская битва. Тщательное исследование известной Радзивилловской летописи (предположительно XIII в.) показывает, что в ней есть явный подлог: в начало рукописи кем-то добавлен лишний лист. И лист непростой – на нем излагается знаменитое призвание варягов на Русь. Если же этот лист убрать, рассыпается вся норманская теория, а легендарный Рюрик оказывается обычным русским князем. Подозревают, что вклейка фальшивого листа была осуществлена по указанию кого-то из династии Романовых.

Русские цари вообще любили переписывать историю «под себя», а Иван Грозный даже лично участвовал в редактировании летописей. В «Повести временных лет» («Радзивилловская летопись» входит в состав этого литературного памятника) содержатся и другие сведения, которые являются явной фальшивкой, – например, рассказ о посещении апостолом Андреем Киева и Новгорода.

Во времена, когда жил Андрей Первозванный (если, конечно, он вообще жил), эти города просто-напросто не существовали!

По большому счету нельзя верить почти ничему, написанному Нестором. Ведь большинство событий, изложенных в «Повести временных лет», происходили задолго до рождения летописца; он знал о них лишь понаслышке – по принципу ОБС («одна бабка сказала»). Переписывая эти слухи, сплетни и байки, Нестор, к тому же, еще и подправлял их в угоду царившим тогда антивизантийским настроениям.

Мало-мальски серьезное исследование – и история от Нестора рассыпается, как карточный домик. Выясняется, что никогда князь Олег не брал Царьграда (Константинополя) и, соответственно, никакого щита к его воротам не прибивал. На Византию же ходили войска русов во главе с Аскольдом, причем на 47 лет ранее, чем заявлено Нестором. Взять Константинополь они не смогли и отошли, заключив с Византией мир.

В школе нас учили (и учат до сих пор), что в Куликовской битве русские войска наконец-то дали отпор наглым захватчикам, благодаря чему пришел конец татаро-монгольскому игу. Так ли это? На самом деле, на Куликовском поле противостояли друг другу не русские и татары, а два феодальных клана, желавшие контролировать сбор дани с населения на определенной территории. В первом клане были московский князь Дмитрий и хан Синей орды Тохтамыш, а во втором – темник Мамай, отколовшийся от Тохтамыша и возглавлявший войско, состоявшее из черкесов, ясов, аланов, половцев, печенегов и «фрягов» (фрягами на Руси звали генуэзцев).

Армия Мамая была классической армией наемников, а не «татаро-монгольской ордой». Нанял он ее на деньги, занятые у генуэзских купцов. Мамай выступил против Тохтамыша еще в то время, когда князь Дмитрий был слишком юн и московским княжеством правил митрополит Алексей. Мамай, кстати, хотел дружить с Москвой, и в том, что москвитяне встали на сторону Тохтамыша, а не Мамая, виноват Сергий Радонежский, к которому прислушивался митрополит. Сергий воспротивился союзу с Мамаем по очень простой причине: генуэзцы, друзья Мамая, давшие ему денег, просили разрешить им покупать на русском севере меха. А Сергий считал, что с латинянами нельзя иметь дела. Ну, не любил он католиков!

Фальсификаторы русской истории делятся на профессионалов и любителей. Начнем с первых. Профессионалы – это монахи-летописцы, В.Татищев, М.Ломоносов и даже Н.Карамзин! Каждый из них искажал историю в меру своих убеждений. С монахами все понятно, люди они подневольные, сидят по монастырям и пишут. Что приказали, то и написали. Или переписали с собственными домыслами. Но вот ученые… Ломоносов был хорошим естествоиспытателем, однако в истории смыслил мало. Пытался, например, доказать очевидные глупости вроде того, что апостол Андрей бывал в Киеве. Карамзин, будучи официальным историографом, получал от правительства зарплату и, естественно, не мог игнорировать высочайшие пожелания в описании и трактовке важнейших событий русской истории. Но Карамзин хотя бы ссылался на какие-то реальные источники. Татищев же, придворный историк времен Петра I, вообще любил придумывать эти самые источники. Большинство документов, упоминаемых им, кроме самого историка никто и в глаза не видел.

О подделках исторических источников задумывались еще в XIX в. – например, Михаил Каченовский, основатель так называемой «скептической школы» в русской историографии, издатель «Вестника Европы». Блестяще разгромил теорию о «татаро-монгольском иге» знаменитый автор концепции пассионарности наций Л.Гумилев (см., например, написанную им совместно с академиком А.Панченко книгу «Чтобы свеча не погасла»). Среди современных исследований о фальсификации русской истории выделим поразительный по аналитике и объему проработанных материалов (включая монастырские архивы) труд А.Никитина «Основания русской истории». Среди прочего он убедительно доказал, что не существовало ни Осляби, ни Челубея; их имена (выдуманные!) были вписаны в историю Куликовской битвы два века спустя, дабы подчеркнуть роль православной церкви в разгроме «басурман». 

Особая тема – религиозные инфовойны времен Средневековья. Это и пропаганда крестовых походов, и теологические споры между богословами, и противостояние реформации и папства, и борьба цивилизаций (исламской и христианской). Как отмечает исследователь Е.Черняк, во Франции с 1480 по 1609 г. вышло вдвое больше книг об Оттоманской (Османской) империи, чем об Америке. Появлялись даже отдельные сочинения, в которых предсказывалось, что «турецкий кайзер» поможет крестьянину и бюргеру освободиться от давящего на них тяжкого гнета. Количество благоприятных отзывов о турках в публицистике XVI в. было настолько велико, что распространилось мнение, что султан имеет в Европе, как бы теперь назвали, «пятую колонну».

Зачастую под оболочкой толкования разных догматов скрывалось желание тех или иных стран, земель, княжеств, королевств утвердить свою власть на своих и чужих территориях. Характерный тому пример – история возникновения протестантизма, основанного Мартином Лютером в XVI в. Его религиозные порывы использовал саксонский курфюрст Фридрих Мудрый в борьбе против подчинения Ватикану и вообще папскому влиянию.

31 октября 1517 г. Лютер прикрепил на дверях дворцовой церкви в Виттенберге 95 тезисов, вызывая на диспут монаха-доминиканца Тецеля, представителя архиепископа Майнцского. В тезисах он выступил против учения о сокровищнице добрых дел, направляемых церковью, против продажи индульгенций и вообще против сведения религии к внешним ритуалам. Идеи и речи Лютера призывали к общему протесту против Рима. Ответные тезисы Тецеля были сожжены студентами Виттенберга. Архиепископ Майнцский отослал тезисы Лютера папе римскому Льву X и возбудил против богослова процесс в Риме. Лютера спасла защита со стороны курфюрста саксонского. Но информационная борьба продолжалась. Римские богословы публиковали свои возражения Лютеру, а он, сблизившись с гуманистами во главе с Эразмом Роттердамским, писал горячие, смелые статьи и памфлеты, публиковавшиеся не только в Германии, но и в ряде других стран Европы. Папство в Риме он называл учреждением дьявола. В итоге в значительной части Европы победили идеи Лютера – так возник протестантизм.

Французский историк А.Дюпрон писал об идейной конфронтации того времени: «Кроме столкновения доктрин, бесконечных споров и ядовитых оскорблений, настолько же пышных, насколько и непристойных, насыщенность эсхатологических образов вызывает в коллективном разуме противников идею вечного проклятия, граничащую с идеей необходимости физического истребления. Римская церковь – вавилонская блудница, католические священники – жрецы Ваала, а со славой восседающий на своем престоле папа – антихрист. Такое изображение библейского предсказания о последних днях мира стало в конце концов обычным для кальвинистов (самых непримиримых протестантов) первых десятилетий XVII в. Со стороны ортодоксальных католиков картины не менее экспрессивны: чума, яд, змея, проклятия, иногда весьма плохо пахнущие.

История знает немало инфовойн между правителями и подданными, ставивших проблему пределов власти. Такова знаменитая переписка между Иваном Грозным и бежавшим в Литву князем Андреем Курбским. В 1564–1579 гг. Курбский направил царю три послания, положившие начало их полемике. Князь обвинил Ивана Грозного в жестокости и неоправданных казнях. Царь же, считая себя «помазанником Божьим», был уверен, что вправе казнить любого подданного – даже без конкретной его вины, а просто так, по прихоти. Нечто подобное происходило и при Сталине. Ряд эмигрантов, ранее приближенных к власти (Лев Троцкий, Федор Раскольников и др.), выступили против «самодержавности» генсека. Сталин не считал нужным отвечать им лично, это поручали советским публицистам (некоторых из них потом расстреливали, или они заканчивали жизнь в лагере, как, например, Михаил Кольцов).

Двумя с половиной столетиями раньше, переписываясь с Вольтером, Екатерина II фактически тоже вела идеологическую инфовойну. Фантастическое влияние «фернейского затворника» на общественное мнение Европы заставило императрицу изображать Россию как просвещенную державу без «самодержавных излишеств», каковые, естественно, были в изобилии. 

Возможно, Екатерина боялась памфлетов, подобных тем, что создавались некогда против королевы Франции Екатерины (тоже иностранки, но итальянского происхождения, из рода Медичи). Ненависть к ней современников-протестантов была ярко выражена в памфлете «Удивительное повествование о жизни, действиях и дурных поступках королевы Екатерины Медичи», автор которого писал: «Иностранка, питающая вражду и злобу к каждому… Отпрыск купеческого рода, возвысившегося благодаря ростовщичеству, воспитанная в приверженности к безбожию». Далее следовал «классический» набор обвинений: отравительница, убийца тысяч гугенотов и т. д. и т. п.

Большой накал инфовойны имели во время Великой Французской революции, а затем в период правления Наполеона. Более всего наполеоновская Франция пикировалась с Англией. Особое развитие в этот период получила «война карикатур». Это были как публикации в печатных изданиях, так и отдельные гравюры. Англичане высмеивали «якобинцев», а французы – антифранцузскую коалицию «марионеток», которой манипулировал английский премьер-министр.

Нападение Франции на Россию также привело к появлению множества карикатур (естественно, с обеих сторон). Русские художники опирались на традиции лубка, который был хоть и примитивнее по технике исполнения, но хлеще, ядовитее. Известен и такой примечательный феномен, как «афишки Ростопчина» (московского генерал-губернатора) – примитивные агитационные листовки, которые распространялись среди крестьян и мещан во время Отечественной войны 1812 г.

Вообще, войны создают очень мощное поле для информационной битвы. В ход идет все, что можно: информация, дезинформация, фотографии, документальная фото- и киносъемка, рисунки, карикатуры, стихи и прочее, прочее… В нашем отечестве это было и в период Первой мировой войны, и во время гражданской, когда Демьян Бедный и другие авторы писали агитстишки такого типа: «У господ губа не дура – баре действуют хитро: генерал-майора Шкуру переделали в Шкуро!».

Изобразительные инфовойны между СССР и западными странами вовсю развернулись в 1920–1930 гг. Поскольку значительная часть советского населения оставалась неграмотной, в ход пошел «шершавый язык плаката». Например, «Наш ответ Чемберлену», где изображен самолет, у которого вместо пропеллера – кукиш.

Но самое гениальное изобретение молодой советской республики – так называемый агитфарфор. Когда власть национализировала императорские фарфоровые мануфактуры, то произошла не унификация стилей, а, наоборот, невероятный их расцвет. Его обеспечило слияние в едином русле традиционной художественной культуры и эстетики художников разных направлений: участников объединения «Мир искусства», использовавших сказочно-народные мотивы, последователей Сезанна, кубистов, супрематистов, футуристов. Художница Елена Данько, работавшая на Ленинградском (бывшем Императорском) фарфоровом заводе, пишет: «Кто помнит Петроград тех лет – выщербленные пустыни мостовых, погруженные в тьму и холод безмолвные дома, в окнах иглистые звездочки – следы от недавних пуль, тот помнит и витрину на проспекте 25-го Октября. Там на белых блестящих блюдах горели красные звезды, серп и молот мерцали неярким фарфоровым золотом, сказочные цветы сплетались в вензель РСФСР. Там стояли маленькие фарфоровые красногвардейцы, матросы, партизаны и блестящие шахматы «Красные и белые». На большом блюде была надпись в венке из цветов “Мы превратим весь мир в цветущий сад”».

С момента создания первых образцов агитфарфор сразу же стал путешествовать по всему миру. Рига, Берлин, Лондон, Лион, Стокгольм, Ревель – везде его встречали с большим интересом, несмотря на явную политическую (в прямом и переносном смысле) окраску. Триумф ожидал агитфарфор на международной выставке в Париже в 1925 г. Следом – успехи на выставке в Милане и на еще одном показе в Париже. «Буржуины» активно скупали на аукционах тарелки, чашки, вазы с изображениями Ленина, красноармейцев и разнообразных символов советской власти. Таким образом, советская республика одновременно с валютой получала и серьезные моральные дивиденды.

Весьма печальная тема – нацистская пропаганда, «мотором» которой стал Йозеф Геббельс. В марте 1933 г. Гитлер назначил его министром народного просвещения и пропаганды, после чего тот заявил: «Есть два вида осуществления революции. Можно поливать противника огнем из пулеметов до тех пор, пока он не признает превосходства, которым обладают пулеметчики. Это более простой путь. Но можно также переделать нацию за счет революции духа и тем самым не уничтожить, а даже привлечь противника на свою сторону. Мы, национал-социалисты, пошли по второму пути и продолжим его. Привлечь весь народ на сторону государства – вот наша самая главная задача в этом министерстве». Геббельс добился того, что под контроль его ведомства перешла значительная часть функций министерства иностранных дел, а также целиком министерство культуры. Работал он, так сказать, не покладая рук. Главный упор делал на кино и радио, но не забывал и о прессе. В мае 1940 г. вышел первый номер основанного Геббельсом еженедельника Das Reich, для которого он постоянно писал передовицы. Геббельс стремился создавать и «эпохальные шедевры» ораторского искусства». Так, 18 февраля 1943 г. он выступил во Дворце спорта в Берлине с программной речью о тотальной войне, вызвавшей у собравшихся истерический экстаз. Во время Второй мировой войны нацисты активно использовали на оккупированных территориях листовки, рупоры (на передовой), радиопередачи, расклеивали плакаты, призывавшие к сотрудничеству с оккупантами.

Послевоенная «холодная война» обеспечила работой многих профессионалов – фельетонистов, карикатуристов, поэтов и музыкантов (вспомним «Покровские ворота» с героем Л. Броневого: «За дело мира борется сатира!»). В ход пошли «дядя Сэм» в цилиндре, фраке и с неизменной сигарой в зубах и другие образы «загнивающего» Запада. Запад не отставал. Правда, был он более деликатен: комиссаров в кожанке и с револьвером в руках не изображал. Главный упор был сделан на радиовойны: на СССР стали вещать «Радио Свобода», «Голос Америки», «Немецкая волна», Би-Би-Си и другие станции.

Во время начавшейся разрядки (Хрущев – Кеннеди, затем Брежнев – Картер) инфовойны приобрели «глянцевый» характер. В СССР стали поступать издаваемые на русском языке журналы «Америка» и «Англия», а в США и Великобританию – журнал «Советский Союз».

Каждая эпоха рождает свои способы передачи и донесения информации. Когда-то радио казалось чудом, а ныне с помощью смартфона или айпада за несколько секунд можно узнать, что происходит в мире. И то, как расскажут и покажут, «обработают» и выдадут информацию, собственно, и является инструментом инфовойн. Наверное, это бесконечный процесс, подобный морскому приливу и отливу, процесс, который не прекратится, пока в мире останется хотя бы один геополитический, национальный или религиозный конфликт.

_____________________________________________ 

Посмотреть макет статьи в формате PDF     Pages162-171.pdf

 
 
Москва, ул. Петровка, д.26, стр.2 Телефон (495)625-5323