Русская версия
   20.11.2018
2014
2014 быстрый поиск  
  






ФУТБОЛ В МИРЕ И В БРАЗИЛИИ
Игорь Фесуненко

В четверг 12 июня 2014 года матчем сборных Бразилии и Хорватии на стадионе «Арена де Коринтианс» в Сан-Паулу откроется 20-й чемпионат мира по футболу. Через месяц, 13 июля, на знаменитой «Маракане» в Рио-де-Жанейро состоится финальный матч, который определит нового (или подтвердит полномочия нынешнего, то есть сборной Испании) чемпиона. Очерк, который предлагается читателю, посвящен не только и не столько самому этому чемпионату, являющемуся, безусловно, главным мировым спортивным событием года, сколько самому любимому миллионами людей на земле виду спорта.

Предвижу стихийный всплеск негодования со стороны многочисленных (иногда даже миллионных!) любителей фигурного катания, волейбола, художественной гимнастики или биатлона: как? почему?! Кто это сказал? Кто назначил футбол «самым любимым»?

Спокойно, друзья мои! Не будем ссориться, не станем устраивать бесплодных дискуссий! Обратимся к математике. К цифрам, которые являются, как известно, вполне объективным и беспристрастным арбитром в любых спорах и дискуссиях.
Во-первых, футбол является самым массовым видом спорта. В Организацию Объединенных Наций на начало 2014 года входили 193 государства. В то же время членами всем хорошо известной ФИФА – Международной федерации футбола являются 209 национальных футбольных ассоциаций. Комментарии излишни.

Во-вторых, футбол – это один из самых древних видов спорта. Конечно, гимнастикой и легкой атлетикой люди занимались еще в Древней Греции (откуда и взяли свое начало Олимпийские игры), но именно среди игровых видов спорта трудно найти еще какой-нибудь, который отличался бы столь же долгой, бурной и сложной историей. Историки утверждают, что на Британские острова футбол пришел из Римской империи. Есть сведения о том, что Юлий Цезарь был отличным игроком, а, к примеру, Нерон – никудышным. Что касается Древней Греции, то на мраморном надгробии одного из греческих захоронений, датированном V веком до нашей эры, высечено изображение человека, подкидывающего мяч ногой.

Если обратиться к другим широтам и меридианам, то можно узнать, что еще пять тысяч лет назад китайские фокусники на своих представлениях подбрасывали мяч ногами, как это делают современные футболисты. Кстати, в те далекие времена китайцы не только «чеканили» мяч ногами, но и устраивали поединки, правда, заметно отличавшиеся от того, что мы можем увидеть сегодня на «Маракане» или в Лужниках: у китайцев ворота находились в центре поля, и игроки должны были перебрасывать мяч друг другу, не трогая его руками. Кстати говоря, пока в Европе праотцы современного футбола пытались играть чем бог на душу (то есть на ногу) положит – в основном это были то ли полые бронзовые шары, то ли далекие от идеальной сферической формы мочевые пузыри быков, – в Азии изобрели мячи из фибры бамбука, куда более пластичные, пружинящие и обладающие почти идеальной круглой формой.

Мексиканские индейцы в доколумбовы времена играли в футбол мячами, изготовленными из каучука, о чем свидетельствуют фрески Теотиуакана и Чичен-Ицы. Историки утверждают, что тот вариант футбола был достаточно жесток: бывало так, что капитана, а иногда и всех игроков проигравшей команды обезглавливали. Считалось, что это будет способствовать повышению плодородия земель и процветанию населения победившего племени.

 

В Европе в Средние века футбол тоже был весьма суров. Хотя массовых казней побежденных там не наблюдалось, но сами поединки обычно превращались, и особенно на Британских островах, в ожесточенные побоища, что приводило к королевским санкциям: в 1314 году английский король Эдуард II запретил эту жестокую забаву, а его сын Эдуард III в 1349 году квалифицировал футбол как «игру тупиц, не имеющую никакой общественной пользы». Антифутбольные эдикты издавали также Генрих IV в 1410 году и Генрих VI – в 1547-м. Но поскольку запретный плод во все времена казался особенно сладким, в футбол продолжали играть, 
и в 1660 году Карл II Стюарт рискнул разрешить эту забаву. Видимо, даже в те времена отцы нации заботились о своем, как бы мы сейчас сказали, «рейтинге».

А что сегодня? В наши дни футбол продолжает расцветать и порождать вулканические эмоции. Народы в массе своей обожают его.

Эту страсть разделяли многие сильные мира сего. Известно, что даже Сталин восхитился матчем, устроенным специально для него братьями Старостиными на Красной площади в 1937 году. Впрочем, некоторые умы человечества, например Редьярд Киплинг или Хорхе Луис Борхес, считали увлечение футболом «постыдной, недостойной уважающего себя человека страстью». Демонстрируя свое презрение к этой «забаве плебеев», Борхес назначил свою лекцию о животрепещущей проблеме бессмертия человека на тот самый день и час, когда сборная его страны на столичном стадионе «Ла Бомбонера» стартовала в финальном турнире чемпионата мира 1978 года. Проигнорировав эту мелочную подножку классика, аргентинская команда выиграла тот чемпионат у голландцев, впервые став чемпионом мира.

Футбол иногда бросает людей в объятия друг друга, а бывает, и заставляет враждовать. В конце 1960-х годов, когда в Нигерии шла очередная гражданская война, в столицу страны Лагос прибыл бразильский «Сантос» с великим футбольным королем Пеле. В мгновение ока по взаимному соглашению сторон на три дня были прекращены боевые действия, и представители воюющих сторон слились в пацифистском экстазе на трибунах столичного стадиона. «Сантос» уехал, стадион опустел, и война возобновилась.

Еще один хрестоматийный пример: война между Сальвадором и Гондурасом, вспыхнувшая в 1969 году после матча сборных этих стран, оспаривавших путевку на чемпионат мира 1970 года в Мексике. Чтобы утихомирить страсти, стоившие этим государствам невероятных жертв и потерь, потребовались долгие усилия ООН, Организации американских государств и даже решение Международного трибунала, принятое в 1992 году, но, похоже, до конца не выполненное до сих пор.

Кстати, пришло время напомнить, сколько всего команд участвовало в девятнадцати чемпионатах мира, определяющих на каждое четырехлетие лучшую команду планеты, – 207 национальных сборных! 79 из них пробились сквозь сито отборочных матчей в финальные турниры. Лишь 12 из этих 79 добирались до финальных поединков. И лишь восемь становились чемпионами. (Лучший результат нашей отечественной команды – 4-е место был достигнут на чемпионате мира 1966 года. С тех пор мы ни разу так близко не подходили к заветной вершине.)

И тут мы должны снять шляпы и склонить головы перед сегодняшними хозяевами финального турнира 20-го чемпионата – бразильцами. Они, во-первых, являются единственной командой, которая участвовала во всех без исключения чемпионатах мира. Они, во-вторых, семь раз добирались до финальных поединков и выиграли пять из них! Бразилия – единственный пятикратный чемпион мира (Италия четырежды выигрывала чемпионат, Германия – трижды, Аргентина и Уругвай – по два раза, Англия, Франция и Испания – по разу) – гордо заявила, что будет бороться за шестое почетное звание. Единственный футболист, трижды становившийся чемпионом мира, – бразильский «король футбола» Пеле.

Таким образом, Бразилия является пока безусловным и общепризнанным лидером мирового футбола. Поэтому стоило бы подумать о причинах этого фантастического успеха. Когда я однажды задал такой вопрос моему другу, выдающемуся журналисту и тренеру Жоану Салданье, он задумался и начал долгий монолог, в ходе которого упомянул и об особенностях местного климата, позволяющего играть круглый год, и о невероятном количестве стадионов в стране. Он говорил о национальном бразильском характере, отличающемся повышенной страстностью, эмоциональностью, готовностью «умереть» ради достижения заветной цели, но, в то же время, и об удивительной способности бразильцев вдруг расслабиться и смириться с «волей всевышнего», который вдруг отказался поспособствовать успеху родной команды. Он считал, что бразильский футбол это не просто разновидность народного искусства, это – всепоглощающая страсть, рядом с ним ничто не может быть поставлено. Только в Бразилии мог произойти такой курьез, рассказывал мне Жоан, какой случился в одном из городков на юге страны – Эрешиме, где был объявлен сбор средств на строительство местного стадиона. В ходе этой кампании была даже продана вставная челюсть какой-то старушки. В результате в Эрешиме на собранные народом деньги появился стадион на 45 тысяч зрителей. Хотя в самом городке на тот момент было не более 30 тысяч жителей!

 

Упомянул Жоан и о том, что бразильские дети начинают гонять мяч с младенческой поры. Это существенно. Но есть и еще одно весьма важное соображение: для бразильской детворы из социальных низов футбол на протяжении всего двадцатого века, а в значительной мере и сейчас, был и остается единственным доступным «социальным лифтом», позволяющим мальчишке из беднейших кварталов «выйти в люди», стать кем-то в жизни, разбогатеть. Как это сумел сделать Пеле, сын нищего провинциального футболиста, начавший свою жизнь чистильщиком ботинок. Тысячи других «гаврошей», рождающихся в нищете и не имеющих практически никаких шансов на получение профессии, на достижение успеха, знают, что дорога к университетским дипломам, к успеху для них в принципе закрыта и футбол может стать единственным окном или дверью в большую жизнь. В этом главная причина страсти, с которой они отдаются постижению всех секретов этой игры. В значительной мере именно поэтому, хотя, разумеется, и не осознавая этого, они с детских лет становятся виртуозами. Николай Озеров рассказывал мне, как наш знаменитый и один из самых техничных футболистов Сергей Сальников, находясь однажды с очередным футбольным визитом своей команды в Бразилии, вышел утром на пляж Копакабана и решил слегка подразмяться с мячом. Вокруг, естественно, собралась толпа. Позади Сергея примостился какой-то симпатичный чернокожий мальчишка лет семи-восьми, и старательно повторял все те фокусы, которые Сальников выделывал с мячом. «И абсолютно всё этот мальчишка делал успешно, не хуже самого Сальникова, одного из лучших наших футбольных виртуозов в то время», – сказал Озеров. И упомянул, что об этом написал у нас кто-то из журналистов. Потом Николай Николаевич помолчал, вздохнул и добавил почему-то полушепотом: была только одна маленькая деталь, которая в газету не попала: когда Сальников угомонился, бразильский пацан сотворил с мячом какой-то особо сложный фортель, потом подмигнул Сергею: «Давай, мол, ты!». И Сальников не смог этот трюк повторить…

Футбол для бразильца – это образ жизни, это способ мышления, это основополагающая гамма чувств, это начало и конец всего.

Поэтому только в Бразилии возможен такой взрыв эмоций, который вспыхивает периодически во время ключевых поединков, когда торсида (болельщики) страдает, сходит с ума от счастья или горя, а ее наиболее отчаянные представители… умирают. 6 марта 1958 года в Сан-Паулу на стадионе «Пакаэмбу» в ходе матча «Сантоса» с «Палмейрасом», закончившегося со счетом 7:6 в пользу «сантистов», погибли от инфарктов и инсультов пять болельщиков. Четыре – прямо на трибунах, а пятый – в автобусе: он слушал радиорепортаж из прижатого к уху транзистора. Кстати, игра была хотя и напряженной, но вполне «интеллигентной»: никто из футболистов не получил травм.

Никто не подсчитывал, сколько бразильцев погибло 16 июля 1950 года, когда торсида испытала самое страшное в истории национального футбола потрясение: на глазах двухсот тысяч болельщиков бразильская сборная проиграла финальный матч чемпионата мира! Капитан уругвайской сборной Обдулио Варела после того матча вечером отправился пройтись по притихшему Рио. Город молчал, переживая самую страшную в своей истории трагедию. Обдулио зашел в один из баров. Его узнали. Его не били. Его поздравили с победой. Ему налили пива. И, глядя на него, почти все, кто был в баре, заплакали. «Я понял, что мы сделали в этот день несчастной всю эту громадную страну, – признался потом Обдулио. – Мне вдруг стало очень жалко их, я почувствовал, что, может быть, и не стоило нам выигрывать этот матч».

Впрочем, что это я все про трагедии и смерти?! Будто футбол – это синоним несчастий и драм, как в те времена, когда проигравших индейцев обезглавливали, а их кровью обмывали свои тела победители. Думаю, надеюсь, уверен, что те нравы уже не вернутся, хотя некоторые вспышки эмоций на «Маракане», «Бомбонере» или «Олд Траффорде» отнюдь не укрепляют эту мою уверенность…

Но раз уж я заговорил именно о бразильском футболе – о хозяевах предстоящего чемпионата мира, то закончу мои размышления категорическим суждением: футбол в Бразилии – это праздник, который всегда с ними, с бразильцами. И если не 365 дней в году, то 361 наверняка: четыре дня нужно изъять из бразильского футбольного календаря на ежегодный карнавал, который в этой стране является вторым после футбола национальным… то ли сумасшествием, то ли болезнью, то ли психологическим самоистязанием на грани нравственного мазохизма. И заслуживает, конечно же, особого разговора и специального изучения. Но сейчас не до этого, сейчас мы ждем и готовимся к старту 20-го мирового футбольного чемпионата.

Футбол для бразильцев представляет собой нечто, сравнимое чуть ли не с религиозным культом. В 1970 году, когда страна готовилась к предстоящему в Мексике очередному мировому чемпионату, военно-диктаторский режим попытался сделать национальный футбол своей опорой. Генералы-диктаторы принимали футболистов в своих дворцах, обласкивали тренеров.

Официальная пресса кричала о том, что победа на чемпионате приведет к тому, что «весь мир склонит свои головы в знак уважения к великой Бразилии» и т. д. и т. п. В ответ на эту бессовестную попытку использовать имена Пеле, Гарринчи, Жаирзиньо и других великих волшебников мяча в целях реабилитации хунты и пропаганды ее деяний вся левая оппозиция единодушно решила: никакой поддержки национальной команде во время игр в Мексике!

Но… «гладко было на бумаге, да забыли про овраги», красиво было в речах либералов и революционеров, но жизнь оказалась сложнее. Когда сборная во главе с Пеле пошла крушить одного за другим всех своих оппонентов, а в финале «вынесла», как говорят футболисты, со счетом 4:1 одну из сильнейших на тот момент сборную Италии, все «уговоры» рухнули. Страна взорвалась восторгом.

Футболистов-«трикампеонов» встречали как национальных героев. А жалкие попытки генералов примазать свои имена к этой победе были высмеяны и отвергнуты.

Вот такие невероятные психологические кульбиты хранит история мирового и бразильского футбола. И вновь вспомним «трагедию» 1950 года… Вот уже шестьдесят четыре года, прошедшие после той национальной «катастрофы», в сердцах бразильцев живет жгучая жажда реванша. И даже пять побед (1958, 1962, 1970, 1994 и 2002 годов) не погасили до конца ту боль. Поэтому предстоящий летом нынешнего года чемпионат мира бразильская торсида рассматривает как шанс окончательно погасить в своих сердцах горечь от того давнего, но до сих пор не отмщённого должным образом поражения.

_____________________________________________ 

Посмотреть макет статьи в формате PDF     Pages196-201.pdf

 
 
Москва, ул. Петровка, д.26, стр.2 Телефон (495)625-5323